Сказание о невольниках, освободившихся из турецкой каторги. 1643 / Сильвестр из Ливорно. Известие о замечательном происшествии, недавно случившемся: о том, как взята была лучшая турецкая галера, бывшая под начальством Анти-паши Мариоля, как получили свободу 207 человек невольников христиан из польской Руси и 70 невольников из других христианских стран, как взяты были в плен 40 турок и 4 богатых еврейских купца, как убит был упомянутый Анти-паша со многими другими турками и какая богатая добыча найдена была на галере; Мошкин И.С. Челобитная калужскаго стрельца Ивана Семеновича Мошкина // Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. – Вып. 2 (первая половина XVII ст.). – Киев: тип. Корчак-Новицкого, 1896. – С. 389-405.

 

 

 

 

МЕМУАРЫ

ОТНОСЯЩІЕСЯ

КЪ ИСТОРIИ ЮЖНОЙ РУСИ.

 

 

Выпускъ II (первая половина XVII ст.).

 

Переводъ К. Мельникъ

 

(подъ редакціею В. Антоновича).

 

К І Е В Ъ.

 

Тіпографія Корчакъ-Новицкаго, Михайіовская улица, дом № 4.

 

1896.

 

 

 

 

 

Сказаніе о невольникахъ, освободившихся изъ турецкой каторги.

1643.

 

 

Самое тяжелое бѣдствіе, испытанное южно-русскимъ народомъ въ теченіи его исторической жизни, составляли несомнѣнно татарскіе набѣги, мѣшавшіе мирному культурному развитію народа въ теченіи почти трехъ столѣтій. Начавшись со времени Менгли-Гирея во второй половинѣ XV вѣка, набѣги эти съ большею или меньшею интенсивностью продолжаются до второй половины XVIII 1). Татарскіе набѣги не дозволяли мѣстному населенію заняться мирнымъ развитіемъ земледѣльческой и промышленной дѣятельности и тѣмъ болѣе развитіемъ умственной культуры; ежегодно, иногда нѣсколько разъ въ годъ, толпы хищниковъ, врываясь въ страну, разоряли села, мѣстечки и города, грабили или сожигали все имущество жителей и угоняли въ ясырь множество плѣнниковъ; участь послѣднихъ была безнадежна; на рынкахъ Кафы, Очакова и другихъ портовыхъ городовъ Крымскаго ханства ежегодно продавались тысячи, иногда десятки тысячъ южно-руссовъ; многіе изъ нихъ развозились какъ товаръ по всѣмъ рынкамъ Средиземнаго моря, обращались въ домашнюю прислугу или поступали въ качествѣ рабовъ на

1) Послѣдній набѣгъ Крымъ-Гирея на Новую Сербію и южную Кіевщину былъ предпринятъ въ 1769 году (Mémoires du baron de Tott, т. III).

 

 

 

390

общественная работы. Въ числѣ послѣднихъ самая тяжелая участь выпадала на долю тѣхъ плѣнниковъ, которые поступали въ собственность морскаго вѣдомства турецкой имперіи. Военные корабли того времени, такъ называемыя галеры, двигались или на парусахъ, или, въ случаѣ отсутствія или нежелательнаго направленія вѣтра, на веслахъ; въ виду этой потребности на палубахъ кораблей устроены были скамьи, на которыхъ помѣщалось нѣсколько сотъ скованныхъ желѣзпыми цѣпями невольниковъ, которые принуждены были по цѣлыыъ суткамъ ворочать тяжелыя весла, обусловливавшiе движеніе галеры. Непосильный трудъ, дурное содержаніе, жестокія наказанія и безчеловѣчное обращеніе доводили несчастныхъ невольниковъ до крайняго предѣла возможныхъ человѣческихъ страданій, изъ котораго не предвидѣлось никакого выхода до смерти. Каторга, такъ называлась функція гребца на галерѣ, въ представленіи южно-русскаго народа была синонимомъ безпредѣльной скорби и безнадежнаго бѣдствія, хуже котораго ничего не могло создать даже пылкое воображеніе. Разсказы немногихъ невольниковъ, случайно возвращавшихся изъ каторги на родину, послужили сюжетами прекрасныхъ производеній народнаго творчества; въ числѣ думъ, посвященныхъ описанію судьбы невольниковъ на каторгѣ, самая полная и художественная, это дума о Самойлѣ Кошкѣ, разсказывающая освобожденіе невольниковъ изъ турецкой каторги и взятіе ими галеры, на которой они томились 1). Это прекрасное произведенiе народнаго эпическаго творчества, передавая множество характерныхъ бытовыхъ чертъ изъ жизни невольниковъ и отношенія къ нимъ турокъ, долго не могло быть пріурочено къ точно опредѣленному историческому событію. Только въ послѣднее время фактъ, воспѣваемый въ думѣ, получилъ реальную историческую окраску, благодаря появленію въ печати двухъ отчетовъ о данномъ событіи, составленныхъ двумя его участ-

1) Дума эта была напечатана въ сборникахъ: Лукашевича — Малорусскія и Червонорусскія думы и пѣсни (1836), Максимовича — Сборникъ украинскихъ пѣсней. (1849) и Антоновича и Драгоманова — Историческія пѣсни малорусскаго народа — т. I (1874).

 

 

 

391

никами. Первый отчетъ, составленный, по всему вѣроятію, итальянцемъ Сильвестромъ изъ Ливорно, былъ изданъ отдѣльною брошюрою на итальянскомъ языкѣ въ Римѣ, въ 1643 г., въ типографіи Григнани; два рукописные перевода этой брошюры на польскій языкъ хранятся въ рукописномъ отдѣленіи института Оссолинскихъ во Львовѣ, подъ №№ 967 и 6; послѣдній, болѣе древній, написанный почеркомъ XVII столѣтія, помѣщенъ въ сборникѣ историческихъ и ученыхъ произведеній, собранныхъ Петромъ Яблонскимъ; онъ носитъ длинное заглавіе, начинающееся словами: „Извѣстіе о замѣчательномъ происшествіи и т. д.". Переводъ изъ текста Яблонскаго помѣщенъ былъ въ Кіевской Старинѣ откуда мы его и заимствуемъ.

Другое свидѣтельство составлено главнымъ дѣятелемъ освобожденія невольниковъ, калужскимъ стрѣльцомъ Иваномъ Семеновымъ Мошкинымъ; оно было подано въ качествѣ челобитной на царское имя съ просьбою о назначеніи пособія и сохранилось въ Московскомъ архивѣ министерства юстиціи 2); напечатано въ „Чтеніяхъ въ Императорскомъ обществѣ исторіи и древностей Россійскихъ" за 1894 г. кн. 2, откуда мы и заимствуемъ приведенный разсказъ. Оба свидѣтельства передаютъ совершенно тождественно обстоятельства событія и въ нѣкоторыхъ подробностяхъ взаимно себя дополняютъ.

Сличая текстъ народной думы съ двумя приведенными свидѣтельствами, мы видимъ, что дума воспроизводитъ подробности события, описаннаго его участниками, но переноситъ его въ другое, нѣсколько болѣе отдаленное время и главную роль приписываетъ гетману Самойлу Кошкѣ. Мы совершенно раздѣляемъ взглядъ г. Науменка 3), который высказалъ предположеніе, что въ половинѣ XVII столѣтія въ памяти народной хранилось неясное преданіе о пребываніи въ турецкомъ плѣну и освобожденiи изъ него Самойла Кошки и что впослѣдствіи, въ то время, когда слагалась дума, преданіе это слилось съ болѣе свѣжими воспоминаніями, разсказан-

1) 1883 годъ, іюнь, стр. 224-228.

2) Приказнаго стола разряда столбецъ № 1408.

3) Кіевская старина L. с. стр. 229.

 

 

 

392

ными послѣ возвращенія на родину многочисленными товарищами Сильвестра изъ Ливорно и Ивана Семеновича Мошкина, котораго Сильвестръ называетъ капитаномъ Симоновичемъ 1).

Гетманъ или „старшій войска Запорожскаго", Самуилъ Кошка, умеръ за 40 лѣтъ до описываемаго событія; онъ происходилъ изъ рода Брацлавскихъ земянъ; одна вѣтвь этого рода, владѣвшая помѣстьями въ южной Брацлавщинѣ, была разорена татарскими набѣгами и представитель ея, Иванъ Кошка, долженъ былъ продать въ концѣ ХVІ ст. свои имѣнія кн. Константину Острожскому 2). — Вѣроятно одинъ изъ его ближайшихъ родственниковъ, Самуилъ, отправился искать счастья на Запорожьи, побывалъ въ турецкомъ плѣну и затѣмъ подъ конецъ жизни занималъ постъ „Старшаго войска Запорожскаго". Въ этой должности онъ документально извѣстенъ намъ съ іюля 1600 года по январь 1602; затѣмъ имя его не упоминается болѣе, а въ мартѣ 1602 года вмѣсто Кошки ведетъ сношенія съ польскимъ правительствомъ новый представитель козачества, Таврило Крутневичъ 3).

 

1. Извѣстіе о замѣчательномъ происшествіи, недавно случившемся: о томъ, какъ взята была лучшая турецкая галера, бывшая подъ начальствомъ Анти-паши Маріоля, какъ получили свободу 207 человѣкъ невольниковъ христіанъ изъ польской Руси и 70 невольниковь изъ другихъ христіанскихъ странъ, какъ взяты были въ плѣнъ 40 турокъ и 4 богатыхъ еврейскихъ купца, какъ убитъ былъ упомянутый

 

1) По счету обоихъ мемуаристовъ въ числѣ 280 освободившихся плѣнныхъ было 207 „христіанъ изъ польской Руси", 20 человѣкъ служилыхъ людей Московскаго государства, которые перечислены поименно, и до 50 изъ другихъ христіанскихъ странъ.

2) Нейманъ. Старая Брацлавщина и ея люди. Кіевская Старина 1889. Іюнь, стр. 535.

3) Listy Stanislawa Zolkiewskiego, стр. 107—117.

 

 

 

393

Анти-паша со многими другими турками и какая богатая добыча найдена была на галерѣ.

 

Нѣкій знатный офицеръ, русскій по фамиліи Симоновичъ, находился въ плѣну у турецкаго царя въ продолженіи многихъ лѣтъ вмѣстѣ съ другими земляками своими. Онъ возъимѣлъ твердое намѣреніе освободить себя и земляковъ изъ тяжелой неволи и въ теченіи трехъ лѣтъ обдумывалъ и подготовлялъ планъ избавленія своего совмѣстно съ товарищами. Содержался онъ въ каторгѣ на изящной и отборной цареградской галерѣ, находившейся подъ начальствомъ жестокаго Анти-паши Маріоля. Наконецъ, въ ноябрѣ 1642 года онъ началъ подготовлять средства для освобожденія съ большою осмотрительностью и въ глубокой тайнѣ, сообща съ нѣкоторыми болѣе близкими и вѣрными товарищами. Когда галера находилась у крѣпости Азака, онъ сталъ припасать понемногу ружейный порохъ и, завязывая его въ мѣшки, отдавалъ на храненіе нѣкоему русину Микулѣ. Этого Микулу Анти-паша считалъ вполнѣ вѣрнымъ себѣ слугою и предоставилъ ему должность эконома, поручивъ ему завѣдывать съѣстными припасами, назначенными какъ для его личнаго стола, такъ и для продовольствія турецкихъ солдатъ и невольниковъ; турки поэтому не наблюдали за поведеніемъ Микулы; онъ во всякое время расхаживалъ безъ цѣпей по галерѣ и только на ночь на него налагали оковы. Пользуясь своимъ положеніемъ, Микула припряталъ мѣшокъ съ порохомъ, котораго собралось до 40 фунтовъ, положивъ его среди мѣшковъ съ сухарями, гдѣ, по милости Божьей, его не замѣтили ни шпіоны, ни сторожа турецкіе. Въ ноябрѣ галера, совмѣстно съ шестью другими, снялась съ якоря и приплыла въ Царь-градъ; изъ одной галеры успѣлъ бѣжать невольникъ грекъ и донесъ султану, что, не смотря на его указы и распоряженiя, обезпечивающіе безопасность грековъ, Анти-паша захватилъ въ плѣнъ на свою галеру 40 человѣкъ изъ этого народа. Султанъ сдѣлалъ выговоръ Анти-пашѣ и приказалъ ему отпустить грековъ на волю. Но паша не желалъ исполнить этого приказанія и потому 9 ноября, наканунѣ св. Мартына, онъ въ полночь снялся съ якоря, распустилъ всѣ паруса и отправился въ путь; остальныя шесть галеръ получили при-

 

 

 

394

казъ на другой день слѣдовать за нииъ въ Наполи-ди-Романія, гдѣ наша предполагалъ провести зиму и вести выгодныя торговыя сдѣлки съ купцами этого города. Когда галера достигла Бѣлаго (Мраморнаго) моря въ двухъ миляхъ отъ Цареграда, капитанъ Иванъ Симоновичъ и его товарищи русины сочли, что имъ представился случай освободиться изъ плѣна раньше, чѣмъ они надѣялись; они рѣшили ускорить исполненіе своего предпріятія, пока ихъ не настигнуть остальныя шесть галеръ. Переговоривши быстро между собою, они приготовились: каждый изъ нихъ запасся камнемъ, лопатою или топоромъ, нѣкоторые же припасли сабли и спрятали ихъ между скамьями; сабли эти въ ту ночь роздалъ имъ юноша, по имени Сильвестръ изъ Ливорно, котораго и султанъ, и Анти-паша считали искреннимъ и убѣжденнымъ ренегатомъ, между тѣмъ какъ онъ оставался втайнѣ христіаниномъ и состоялъ искреннимъ пособникомъ заговора. Юноша этотъ при наступленіи ночи улегся среди турецкихъ солдатъ и притворился спящимъ. Между тѣмъ капитанъ Симоновичъ, который былъ прикованъ цѣпью къ первой скамьѣ, началъ фитилемъ поджигать порохъ, лежа подъ скамьею, одинъ же изъ товарищей старался закрыть его собою; порохъ этотъ былъ подложенъ подъ доски въ задней части галеры, подъ то помѣщеніе, гдѣ ночевалъ самъ Анти-паша и съ нимъ 37 солдатъ турецкихъ. Шесть солдатъ были разставлены на ночь на галерѣ въ качествѣ часовыхъ; они замѣтили, что у капитана блеститъ въ рукахъ огонь и окликнули его, спрашивая, что онъ дѣлаетъ. Симоновичъ отвѣтилъ, что куритъ трубку; турки удовлетворились этимъ отвѣтомъ и успокоились. Къ несчастью порохъ оказался отсырѣвшимъ и, не смотря на двукратную попытку, не вспыхнулъ; замѣтивъ это, Сильвестръ, лежавшій среди турецкихъ солдатъ, незамѣтно проползъ по галерѣ и принесъ русскому капитану горящихъ углей, обернутыхъ въ тряпку; послѣдній бросилъ угли внизъ въ то мѣсто, гдѣ былъ заложенъ порохъ; наконецъ послѣдовалъ взрывъ, хотя менѣе сильный, чѣмъ ожидали, по причинѣ порчи пороха отъ сырости; отъ взрыва тѣмъ не менѣе взлетѣли на воздухъ 28 турокъ и загорѣлись каюты и паруса; огонь сталъ осыпать остальныхъ турокъ, которые принуждены были полу-

 

 

 

395

живые бросаться частью въ море, частью среди русиновъ невольниковъ. Среди смятенія и криковъ, поднявшихся вслѣдствіе взрыва и пожара, проснулся въ тревогѣ Анти-паша Маріоли; онъ выбѣжалъ на палубу исполненный ярости, сталъ громко браниться и кричать: „ахъ, вы христіанскія собаки! но трогаться съ мѣста, измѣнники! сидѣть смирно!" Но русины храбро схватили камни, сабли и другое оружіе и бросились на турокъ съ крикомъ: „вотъ, вотъ, сейчасъ овладѣемъ галерою!" Въ это время капитанъ Симоновичъ схватилъ саблю, напалъ съ неотразимою отвагою на пашу и нанесъ ому смертельный ударъ со словами: „не сносить тебѣ головы, проклятая собака!" Затѣмъ онъ бросился вмѣстѣ съ товарищами на другихъ турокъ. Вся задняя часть галоры покрыта была оторванными членами и отсѣченными, окровавленными головами, которыя русины сбрасывали въ море. По счастливому для нихъ стеченію обстоятельствъ, турки не могли пустить въ дѣло луковъ, ибо тетивы ихъ были уничтожены горящими углями, падавшими изъ пылавшихъ каютъ, такъ что всего два или три лука остались годными къ употребленію. Изъ нихъ двумя стрѣлами раненъ былъ въ туловище и въ руку капитанъ Симоновичъ; затѣмъ онъ подвергся большой опасности, ибо одинъ старый, крѣпкій турецкій солдатъ бросился съ желаньемъ доконать его, но товарищи во время пришли къ нему на помощь; турокъ храбро и упорно сражался съ дьявольскою неукротимостью; долго русины не могли одолѣть его, пока наконецъ не пронзили его копьемъ; онъ палъ съ страшнымъ пронзительнымъ крикомъ.

Послѣ продолжительной схватки невольники, съ Божьею помощью, одержали полную побѣду; они немодленно принялись разбивать свои оковы съ болыпимъ грохотомъ и вслѣдъ затѣмъ бросились къ канатамъ, желая распустить паруса, но при этомъ почувствовали необычную тяжесть; осмотрѣвъ паруса, они увидѣли, что многіе турки укрылись туда, пользуясь смятеніемъ; послѣдніе просили о помилованіи и невольники согласились даровать имъ жизнь и объявили ихъ плѣнниками. Другіе турки бросались въ море изъ за спасенія жизни, a человѣкъ восемь или десять, въ томъ числѣ и сынъ Анти-паши, спрыгнули въ шлюпку; съ галеры видно было, какъ лодка эта,

 

 

 

396

полузалитая водою, кружилась по морю; весьма вѣроятно, что она потонула.

Освободившихся невольниковъ на этой галерѣ оказалось болѣе 250; все это были отборные, молодые и храбрые христіанскіе воины. Лишь только окончилась битва и водворился порядокъ, тотчасъ всѣ бросились къ весламъ и принялись гресть изо всѣхъ силъ; они быстро помчались по морю тѣмъ болѣе, что дулъ попутный вѣтеръ. Они непрерывно работали веслами и плыли въ теченіе семи дней по направленiю къ Калабріи, намѣреваясь пристать къ гавани въ Чивита-Веккіи, портѣ Орвіетской области, высадиться тамъ, поклониться святымъ въ Римѣ и оставить галеру въ подарокъ святѣйшему папѣ Урбану VIII. Во время пути случилось, что галера встрѣтила турецкую фелюку, въ которой плыли семь человѣкъ турокъ; послѣдніе, увидѣвъ одну изъ своихъ галеръ, приблизились къ ней, спрашивал, нѣтъ ли на пути христіанскихъ кораблей. Одинъ изъ русиновъ, выдавая себя за турецкаго начальника, отвѣтилъ имъ, что кораблей христіанскихъ въ морѣ нѣтъ и ласково пригласилъ ихъ къ себѣ, предложивъ угощеніе. Но когда они взошли на галеру, то русины разразились громкимъ хохотомъ, турки же съ крайнимъ прискорбіемъ увидѣли себя неожиданно въ плѣну. Въ восьмой день плаванья поднялась страшная буря; она поломала 17 веселъ и раздробила руль галеры; вслѣдствіе этого бѣглецы должны были сократить путь, они пристали къ берегу въ гавани Мессинѣ, гдѣ и понынѣ находится упомянутая галера со всѣми взятыми на ной богатствами, которыя будутъ исчислены ниже.

Достойно замѣчанія то обстоятельство, что въ горячей схваткѣ съ турками убитъ былъ всего одинъ русинъ и ранено до двадцати человѣкъ; притомъ нѣсколько человѣкъ, сидѣвшихъ въ той сторонѣ, гдѣ произошелъ взрывъ, получили обжоги.

Въ добычу освободившимся невольникамъ поступили плѣнники: 34 турка, двѣ турчанки, 3 мальчика, 2 негра и 4 богатые купца еврея, предложившіе 10,000 скуди выкупа. Самая галера, принадлежавшая къ цареградской дивизіи флота, была лучшая и богатейшая во всѣмъ турецкомъ флотѣ: вся она была вызолочена, снабжена

 

 

 

397

пятнадцатью прекрасными парусами различной величины, восемью большими канатами, двѣнадцатью якорями, семью большими пушками и двѣнадцатью меньшими мѣдными. Кромѣ того на ней оказалось 250 мушкетовъ, большой запасъ сабель, изъ которыхъ болѣе двадцати были оправлены въ золото и серебро, два полные набора лошадиной сбруи съ сѣдлами, позолоченные, отдѣланные серебромъ и украшенные жемчугомъ и дорогими камнями въ прекрасной оправѣ; одна золотая булава, украшенная также дорогими камнями; 20 пурпурныхъ кафтановъ, подбитыхъ соболемъ, 20 одѣялъ изъ златоглава, 40 кинжаловъ съ серебрянными рукоятями, украшенными драгоцѣнными камнями; цѣльный рогъ единорога, предметъ весьма рѣдкій и цѣнный; 8,000 талеровъ, 600 венгерскихъ червонцевъ, обломковъ серебра вѣсомъ на 300 талеровъ; 60 мѣшковъ пшеницы и множество другихъ припасовъ; 20 прекрасныхъ и богатыхъ знаменъ и множество богатаго и тонкаго бѣлья; по два полные мундирные костюма для 250 солдатъ; 15 прекрасныхъ ковровъ, каждый цѣною въ 150 скуди, 250 деревянныхъ брусьевъ и 150 большихъ желѣзныхъ полосъ, предназначенныхъ для постройки новой галеры; множество штукъ дамасской ткани и другихъ предметовъ торговли.

 

 

2. Челобитная калужскаго стрѣльца, Ивана Семеновича Мошкина.

Царю Государю и Великому Князю Михаилу Ѳедоровичу всея Россіи бьетъ челомъ холопъ твой, калужской стрѣлецъ, Ивашка Семеновъ сынъ Мошкинъ. Былъ я, холопъ твой, на твоей государевой службѣ на Усердѣ 1) и на той службѣ взяли меня, холопа твоего, въ полонъ крымскіе люди и продали меня, холопа твоего, въ Турскую землю на каторгу; и, я, холопъ твой, животъ свой мучилъ на каторгѣ за тебя, праведнаго государя, 7 лѣтъ, и вѣры

1) Городъ Усердъ основанъ 1641 года на берегу рѣчки того же имени; нынѣ это козацкая слобода „Стрѣлецкая" въ Бирючскомъ уѣздѣ Воронежской губ. Мошкинъ взятъ былъ въ плѣнъ еще до основанія города, отправляя станичную службу въ сторожевомъ посту на берегу рѣки Усерда.

 

 

 

398

христіанскія не забывалъ, и сталъ подговаривать своихъ товарищей всѣхъ невольниковъ, чтобъ какъ турокъ побить и въ православную христіанскую вѣру пойтить. И тѣ, государь, мои товарыщи слова моего не ослушались и въ православную христіанскую вѣру пошли и розныхъ земель было со мною, холопомъ твоимъ, невольниковъ въ Турской землѣ 280 человѣкъ; и въ томъ мнѣ, холопу твоему, присягали, что слова моего слушать и ни въ чемъ меня, холопа твоего, не выдать и твоего государскаго счастія исповѣдать. И мы, холопи твои, Божіею милостію и твоимъ государскимъ счастіемъ турскихъ людей побили 210 человѣкъ, а 40 живыхъ взяли, и съ своихъ рукъ и ногъ желѣза посняли и имъ на руки и на ноги поклали. И какъ, государь, пошли турскіе люди изъ Царя-града на Черное море подъ Азовъ 1) 100 кадергъ и 200 кораблей и со многими мелкими судами, и везли тѣ турскіе люди на тѣхъ корабляхъ многіе запасы; и пришедши тѣ турскіе люди подъ городъ подъ Азовъ, и выбирали изъ тѣхъ кораблей запасы, порохъ на каторгѣ, и возили на берегъ. И мы, холопи твои, въ тотъ часъ украли у тѣхъ турскихъ людей 40 фунтовъ пороху и схоронили межъ запасу сухарей. И тѣ, государь, турскіе люди доставали Озоевъ и его не достали, и много войска истеряли и пошли отъ Озоева опять во Царь-городъ, и пришли, государь, во Царь-городъ, и турской царь на нихъ опалился и многихъ пашей четвертовалъ и вѣшалъ, что они города Азоева не достали. И нашъ турчанинъ Апты-пашъ Марьевъ, у которого мы, холопи твои, животъ свой мучили на каторгѣ, убоялся и побѣжалъ въ ночи изъ Царя-града на Бѣлое море, и отшедши отъ Царя-града 2 версты и сталъ ночевать; а то, государь, дѣется на Дмитрову субботу въ 8-мъ часу нощи нынѣшняго 151 г. И мы, холопи твои, вспомня православную христіанскую вѣру, и видимъ Божію милость и часъ добрый и взяли мы, холопи твои, порохъ изъ тѣхъ сухарей изъ запасу; и я, холопъ твой, Ивашка, подложилъ тотъ порохъ, гдѣ

1) Азовъ (по турецки Азакъ) — турецкая крѣпость на лѣвомъ берегу Дона близъ устья этой рѣки; Азовъ взятъ былъ въ 1637 году донскими козаками и оставался в ихъ власти до 1643 года.

 

 

 

399

спитъ тотъ турчанинъ Апты-пашъ Марьевъ и съ нимъ спало лутшихъ янычаръ 40 человѣкъ. И зажегши я, холопъ твой, фитиль и сталъ порохъ палить и запаливалъ дважды, и не могъ загорѣться; и тотъ турчанинъ усмотрѣлъ съ тѣми янычарами у меня, холопа твоего, тотъ фитиль съ огнемъ, и сталъ меня, холопа твоего, бранить, что де ты собака дѣлаешь? И я, холопъ твой, ему сказалъ, что хочу пить табакъ дымной, „и ты до пивъ и ляги спать"; и мнѣ, холопу твоему, въ томъ повѣрилъ, и тотъ Апты-пашъ съ тѣми янычары легъ спать и поставилъ сторожу. И въ то время я, холопъ твой, не могъ ничего учинити. И подговорилъ одного иноземца Шпанскія земли, а ихъ турскую вѣру вѣровалъ, и наговорилъ я, холопъ твой, его на христіанскую вѣру и велѣлъ ему принесть головню огню и велѣлъ ему увертѣть въ платъ, чтобы не видали сторожа; и тотъ же государь иноземецъ принесъ головню съ огнемъ, увертѣвъ въ платъ, и подалъ мнѣ, холопу твоему. И потомъ я, холопъ твой, сталъ его выпрашивать, чтобы онъ мнѣ, холопу твоему, выдалъ сабель; и онъ слова моего не ослушался и выдалъ 12 сабель. И я, холопъ твой, тѣ сабли роздалъ ближнимъ своимъ товарыщамъ, которые сидѣли подлѣ моня. И потомъ я, холопъ твой, тое головню подложилъ подъ порохъ и отъ той, государь, головни порохъ загорѣлся и турскихъ людей, янычаръ, которые спали съ пашемъ, въ море половину побросало, а половина государь осталось тѣхъ сорока человѣкъ на каторѣ, а самъ Апты-пашъ спалъ на упокойномъ мѣстѣ, и всѣхъ государь было на каторѣ турскихъ людей 250 человѣкъ. И услышавъ Апты-пашъ крикъ и шумъ, и выбѣжалъ на переднюю лаву и держитъ въ рукахъ саблю и сталъ говорить: „то есте сабаки крестьяне измѣнники, сядьте, а не вставайте, и что вы то дѣлаете?" И я, холопъ твой, Ивашка, учалъ ему говорить спорно и сталъ его Апты-паша называть: „то еси сабака турчанинъ невѣрный". И прокололъ я, холопъ твой, того Апты-паша саблею въ брюхо, а потомъ его ухватили ближніе мои товарищи и бросили его въ море, и потомъ я, холопъ твой, сталъ гоняться за турскими людьми со всѣми своими товарыщи, которые остались на каторгѣ. И въ то время тѣ турскіе люди учали съ нами биться и почали по

 

 

 

400

насъ изъ луковъ стрѣлять; и въ ту пору меня, холопа твоего, тѣ турскіе люди изъ лука пострѣлили въ голову, а другою стрѣлою въ правую руку и порубили меня саблею въ голову и въ брюхо. И потомъ я, холопъ твой, какъ зажигалъ подъ тѣхъ турскихъ людей, и обгорѣлъ я, холопъ твой, по поясъ. И пострѣляли государь тѣ турскіе люди моихъ товарищей, поранили 20 человѣкъ, а до смерти, государь, убили одного человѣка; и потомъ мы, холопы твои, Божіею милостію и твоимъ государскимъ счастьемъ тѣхъ турскихъ невѣрныхъ людей побили. И пошли мы, холопи твои, на Шпанскую землю и далъ намъ Господь Богъ доброй вѣтеръ, и чинили мы два паруса, и пошли, государь, мы черезъ Бѣлое море, и шли мы, холопи твои. 7 дней и 8 нощей, и пришли мы въ Шпанскую землю въ побережный городъ въ Мисину; и стали насъ Шпанскія земли иноземцы призывать и призвали насъ, холопей твоихъ, въ городъ и зазвали насъ въ одну палату, и приставили къ намъ сторожу, и воду намъ, холопямъ твоимъ, продавали, и я, холопъ твой, не могъ въ томъ ничего учинити потому, что раненъ и обгорѣлъ и два мѣсяца лѣчился; и потомъ я, холопъ твой, оздоровѣлъ и сталъ писать Шпанскія земли до воеводы, чтобы насъ, холопей твоихъ, изъ своей земли отпустилъ въ православную христіанскую вѣру. И онъ насъ пустить не хотѣлъ и давалъ намъ гроши и платья и жалованья, чтобы мы служили шпанскому королю; и мы, холопи твои, христіанскія вѣры не покинули и шпанскому королю служить не захотѣли; мнѣ, холопу твоему Ивашкѣ, давалъ Шпанскія земли король по 20 руб. на мѣсяцъ, и мы ему служить не захотѣли. И пошелъ я, холопъ твой, съ своими товарыщи въ православную христіанскую вѣру на твою государскую милость. И какъ мы, холопи твои, пошли изъ той Шпанскія земли изъ города Мисины 1), и взяли у насъ 7 человѣкъ, и засадили въ тюрьму, что мы, холопи твои, шпанскому королю не захотѣли служить, и каторгу у насъ, холопей твоихъ, тѣ Шпанскія земли отняли со всѣми животы, что

1) Сицилія и Неаполь принадлежали тогда Испаніи, почему Мошкинъ и называетъ эти страны Шпанскою землею.

 

 

 

401

было, и отняли у насъ, у холопей твоихъ, тѣ Шпанскіе нѣмцы 40 человѣкъ турскихъ людей невольниковъ; и потомъ мы, холопи твои, не могли ничего учинити, и отпустили насъ, совсѣмъ ограбивъ душою да тѣломъ, и дали намъ, холопямъ твоимъ, листъ вольной. И шли мы черезъ ихъ Шпанскую землю до Рима до папы римскаго наги и босы и голодны; и отъ папы римскаго шли мы на Вѣнецу и изъ Вѣнецы шли мы, холопи твоя, до цесаря крестьянскаго. Цѣсарь крестьянской былъ намъ радъ и звалъ насъ на службу и давалъ намъ жалованье большое, a мнѣ, холопу твоему Ивашкѣ, давалъ помѣстье; и мы ему служить не захотѣли и христіанскія вѣры покинуть, и шли мы, холопи твои, въ православную христианскую вѣру на твою государскую милость. И изъ Цысарскія земли пришли мы, холопи твои, на Венгерскую землю и изъ Венгерской земли пришли мы къ литовскому королю въ Варшаву; и литовской король для твоего государскаго величества велѣлъ намъ дати пити и ѣсть, далъ намъ пристава своего, королевскаго коморника Андрея Заклику, и далъ намъ подводы, мнѣ, холопу твоему Ивашкѣ, на дорогу далъ 10 руб., а товарищамъ моимъ всѣмъ по 2 руб., и везъ на подводахъ до Вязьмы, а изъ Вязьмы ѣхали мы, холопи твои, до Москвы на твоихъ государевыхъ подводахъ. И шелъ я, холопъ твой Ивашка, съ товарыщи своими черезъ многія земли нагъ и босъ, и во всякихъ зѳмляхъ призывали насъ на службу и давали жалованье большое, и мы, холопи твои, христіанскія вѣры не покинули, и въ иныхъ земляхъ служить не хотѣли, и шли мы, холопи твои, на твою государскую милость. Милосердый государь царь и великій князь Михайла Ѳедоровичъ всея Россіи! Пожалуй меня, холопа своего, съ моими товарыщи за наши службишка и за полонское нужное терпѣніе своимъ царскимъ жадованьемъ, чѣмъ тебѣ праведному и милосердому государю объ насъ бѣдныхъ Богъ извѣститъ. А служили мы, холопи твои, Пронька Герасимовъ, Гришка Никитинъ, Ивашка Игнатьевъ, Юшка Михайловъ тебѣ государю на Дону казачью службу вѣрою и правдою съ воды и травы, и были подъ Азоевымъ и въ немъ зимовали; и какъ крымской царь пошелъ въ Русь, и мы, холопи твои, вышли изъ Азоева и пошли за крымскими людьми на

 

 

 

402

перевозъ на Донецъ на Сѣверской, но хотѣли государь ихъ въ Русь пустить, и на томъ поревозѣ насъ, холопей твоихъ, тѣ крымскіе люди переранили: меня Проньку въ четырехъ мѣстахъ, 3 раны стрѣлиныя, четвертая саблю; а у меня Гришки на томъ бою тѣ крымскіе люди отсѣкли у лѣвой руки перстъ, да ранили меня жъ, холопа твоего, изъ лука подъ титьку, да саблею порубили по поясницѣ; а меня, холопа твоего, Ивашку, ранили турскіе люди на каторгѣ изъ лука въ стегно, какъ пошли мы въ православную христіанскую вѣру; меня Юшку ранили крымскіе люди въ трехъ мѣстахъ на томъ же перевозѣ. И на томъ бою насъ, холопей твоихъ, тѣ крымскіе люди взяли въ полонъ и продали на каторгу, и животъ свой мучали на каторгѣ за тебя, праведнаго государя, 7 лѣтъ.

Да верхняго города Ломова 1) козачишка Тимошка Ивановъ: взяли меня холопа твоего тѣ крымскіе люди въ полонъ подъ городомъ подъ Ломовымъ и продали на каторгу, а въ то время былъ воевода на Ломовѣ Богданъ Ивановичъ Соковнинъ; и животъ свой мучилъ на каторгѣ 7 лѣтъ, и руку лѣвую у меня выбили изъ плеча мушкетомъ.

Меня, холопа твоего, Якимка Васильева, взяли въ полонъ литовскіе люди въ московское разореніе и животъ свой мучилъ въ Литвѣ 9 лѣтъ; и изъ Литовскія, государь, земли взяли меня въ полонъ крымскіе люди и въ Крыму животъ свой мучилъ 10 лѣтъ; и изъ Крыма уходилъ трижды въ православную христіанскую вѣру, и крымскіе, государь, люди меня поймали и мучили и продали на каторгу; и животъ свой мучилъ на каторгѣ 20 лѣтъ, и въ неволѣ государь, я животъ свой мучилъ 40 лѣтъ, и ранили государь меня турскіе люди на каторгѣ саблею дважды, какъ мы пошли въ православную христіанскую вѣру 2).

1) Верхній Ломовъ, нынѣ заштатный городъ Пензенской губ. Нижнеломовскаго уѣзда.

2) Якимъ Васильевъ Быковъ подалъ сверхъ того отдѣльную челобитную, въ которой просилъ разрѣшенія постричься въ монахи въ монастырѣ Св. Спаса на Новомъ „безъ вкладу". Просьба его была удовлетворена. (Чтенія въ Имп. Общ. Исторіи и древностей 1694, кн. II, стр. 97-98).

 

 

 

403

Служилъ я, холопъ твой, Кирюшка Кондраевъ тебѣ государю казачью службу; какъ была Литва въ Москвѣ, и бояринъ князь Дмитрій Михайловичъ Пожарской послалъ насъ съ Иваномъ съ Вольяминовымъ на Тулу, и подъ Тулою взяли меня, холопа твоего, ногайскіе люди въ полонъ, и у ногайскихъ людей животъ свой мучилъ 13 лѣтъ; и ногайскіе люди продали меня на каторгу, и съ тѣхъ мѣстъ и по ся мѣстъ животъ свой мучилъ на каторгѣ.

Орлянинъ, сынчишко боярской Назарка Васильевъ сынъ Жилинъ; посылалъ меня, холопа твоего, съ Орла воевода Борисъ Колтовской въ подъѣздъ за крымскими людьми, и въ томъ государь подъѣздѣ крымскіе люди меня ранили саблею, порубили руку, и ранена государь взяли въ полонъ и продали на каторгу, и животъ свой мучилъ у турскихъ людей на каторгѣ 7 лѣтъ.

Елчанинъ, сынчишко боярской неверстаный; посылалъ, государь, меня, холопа твоего, Ивашка Осипова сына Климова съ Ельца города воевода Василій Измайловъ за отца моего турскаго посла встрѣчать и въ той посылкѣ взяли меня, холопа твоего, въ полонъ крымскіе люди и продали на каторгу, и на каторгѣ животъ свой мучилъ я, холопъ твой, 16 лѣтъ.

Воронежецъ сынчишко боярской неверстаный, Мартинъ Яковлевъ сынъ Сенцовъ: ѣхалъ я, холопъ твой, изъ Воронежскаго уѣзда изъ своего помѣстьишка къ городу Воронежу, и на дорогѣ взяли меня крымскіе люди въ полонъ и продали на каторгу, и на каторгѣ животъ свой мучилъ у турскихъ людей 15 лѣтъ.

Бѣлогородецъ, сынчишко боярскій неверстаный, Филька Еремѣевъ сынъ Кореплясовъ: служилъ я, холопъ твой, тебѣ государю неверстанъ за отца своего 3 года, и подъ Бѣлымъ городомъ взяли меня, холопа твоего, въ полѣ крымскіе люди въ полонъ и продали на каторгу, и на каторгѣ животъ свой мучилъ у турскихъ людей 2 года.

Служилъ я, холопъ, твой, Ивашка Лукьяновъ, тебѣ государю въ московскихъ стрѣльцахъ въ Никитинѣ приказѣ Бестужева, и былъ я, холопъ твой, на твоей государевой службѣ на Яблоновомъ и съ Яблонова посыланъ былъ я, холопъ твой, на Осколъ для твоего

 

 

 

404

государева запасу, а насъ было 200 человѣкъ; и въ то время выходилъ крымской царь и насъ, холопей твоихъ, тѣ люди поймали въ полонъ и продали на каторгу, и на каторгѣ я, холопъ твой, животъ свой мучилъ у турскихъ людой 7 лѣтъ; и какъ пошли мы съ каторги въ православную христіанскую вѣру, и въ тѣ поры, государь, меня ранили турскіе люди саблею.

Чугуевской стрѣлецъ, Логинка Макаровъ: посыланъ я, холопъ твой съ Чугуева въ походъ за крымскими людьми, и въ томъ, государь, походѣ взяли меня крымскіе люди и продали на каторгу, и животъ свой мучилъ на каторгѣ 2 года; и какъ, государь, пошли мы съ каторги въ православную христианскую вѣру, и въ тѣ поры меня ранили саблею по лѣвой рукѣ, да изъ лука дважды,

Одоевецъ 1) Никита Афанасьевъ: взяли, государь, меня въ полонъ крымскіе люди въ полѣ и продали на каторгу, и животъ свой мучилъ на каторгѣ 25 лѣтъ.

Валуйскаго города стрѣлецкой сынъ Родька Дементьевъ: служилъ я, холопъ твой, за отца своего и на сторожѣ взяли меня въ полонъ крымскіе люди и продали на каторгу, и животъ свой мучилъ на каторгѣ 2 года, и турскіе люди меня ранили, посѣкли саблею лѣвую руку да изъ лука по поясницѣ.

Воронежецъ Гришка Кирѣевъ: взяли государь моня въ полѣ крымскіе люди и продали на каторгу, и животъ свой мучилъ на каторгѣ 3 года, и какъ пошли мы съ каторги въ православную христіанскую вѣру, и турскіе люди ранили меня изъ лука дважды, и отъ тѣхъ ранъ лежалъ я при смерти 2 мѣсяца, и копье выняли у меня изъ раны у папы римскаго.

Лебедянскаго уѣзда Петрунька Ларіоновъ: взяли, государь, меня въ полонъ крымскіе люди на полѣ и продали на каторгу и животъ свой мучилъ на каторгѣ 2 года.

Щацкаго города 1) Максимка Полуехтовъ: взяли государь меня въ полонъ на полѣ на работѣ крымскіе люди и животъ свой мучилъ

1) Одоевъ уѣздный городъ Тульской губ.

2) Шацкъ, уѣздный городъ Тамбовской губ.

 

 

 

405

въ Крыму 15 лѣтъ, и продали на каторгу, и животъ свой мучилъ на каторгѣ 17 лѣтъ.

Стенька Лукьяновъ: взяли государь меня въ полонъ литовскіе люди въ Московское разоренье маленька; и изъ Литовскія земли уходилъ я трижды, и, нагнавъ меня литовскіе люди, одинъ порубилъ топоромъ, а другой саблею и какъ я, холопъ твой, Ивашка, шелъ изъ неволи изъ Турскія земли съ каторги, и того Степашка нашли на него по дорогѣ въ Литовской землѣ и взяли, государь, мы его съ собою, что онъ похотѣлъ въ православную христіанскую вѣру.

Камарицкаго уѣзда твоей государевой дворцовой волости села Девяткина крестьянинъ Андрюшка Григорьевъ: взяли меня сироту твоего въ полонъ крымскіе люди подъ Мценскимъ городомъ на полѣ и продали меня на каторгу, и животъ свой мучилъ, я сирота твой, на каторгѣ у турскихъ людей 7 лѣтъ.

Пожалуй, государь, насъ бѣдныхъ и безпомощныхъ холопей и сиротъ своихъ для такого нужнаго полонскаго терпѣнія своимъ царскимъ жалованьемъ, чѣмъ тебѣ праведному и милосердому государю объ насъ бѣдныхъ Богъ извѣститъ. Царь государь, смилуйся, пожалуй!

 

На оборотѣ помѣта думнаго дьяка Разряда Гавренева: „151 г. іюня въ 20 день государь пожаловалъ тому стрѣльцу велѣть дать корму по 2 алтына, а достальнымъ всѣмъ дѣтямъ боярскимъ по 8 денегъ, казакамъ по 7, пашеннымъ крестьянамъ по 6 денегъ, для того, что свободились безъ окупу и отослать подначало къ патріарху для исправленiя, для того, что у папы пріимали сокраментъ".