Желябужский И.А. Дневные записки // Рождение империи. – М.: Фонд Сергея Дубова, 1997. – С. 259-358.

 

 

 

В 7190 (1682) году учинилась на Москве всемирная печаль: не стало великого государя царя и великого князя Феодора Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца.

И в том же году, после преставления, мая в 15 день, в девятом часу дня, учинилось на Москве смятение великое всему Московскому государству и всему народу бунт великий. Собрався все приказы московских стрельцов со всяким ружьем, и пришли нелепым гласом в государские чертоги, и в том вышеписанном числе побили до смерти бояр: князь Юрия Алексеевича Долгорукова с сыном Михаилом, князь Григория Григорьевича Ромодановского, Ивана Максимовича Языкова, Артамона Сергеевича Матвеева, Ивана Кириловича Нарышкина с братом Афанасьем, да наперед того, вместо Ивана Кириловича, убили стольника Петра Михайловича Салтыкова сына, да думных дьяков Лариона Ивановича с сыном, Аверкия Кирилова, да [Ивана] Фомина сына Нарышкина, полковников Андрея Дохтурова, другого Григорья Горюшкина, да дохтура Данила жидовина с сыном.

А боярин Кирила Полуектович Нарышкин постригся и послан в Кирилов монастырь.

А дома их боярские все разорены, а животы их и остатки опальные ценили и велели продавать стрельцам самою дешевою ценою, а кроме стрельцов никому купить не велено. Да им же, стрельцам, велено выдать государево жалованье, заслуженное за 20 лет до нынешнего году, по пяти рублей.

И в том же вышеписанном числе Московский судный и Холопий приказы разорены без остатку, не осталось ни одного дела. А дьяк Михайло Прокофьев сослан в ссылку.

А полковник Юрья Лутохин с Москвы ушел в Нилову пустынь и там постригся.

И в то время в Московском государстве смута и смятение были великие.

А иных голов стрелецких били на правеже, и те головы деревни свои продавали, и им, стрельцам, иски платили.

И после того великого смятения в соборной апостольской церкви, по выбору всего Московского государства бояр и нижних чинов людей, венчали царским венцом царевича и великого князя Петра Алексеевича. И с того времени в Московском государстве учинился он, великий государь, царем. А венчал его святейший патриарх Иоаким московский и всея Руссии со всеми митрополитами и епископами.


262

И в царствующем граде Москве весь народ, бояр и всяких чинов людей приводили ко кресту и все целовали ему, государю, крест.

А к черкасскому гетману Ивану Самойловичу послан с Москвы думный дворянин Иван Афанасьевич Желябужский, его и всех черкас ко кресту приводить. И гетман Иван Самойлович с компанией) и со всеми черкасами целовали в черкасском городе в Батурине крест ему, великому государю царю и великому князю Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцу.

И после того в царствующем граде Москве венчали царским венцом большего царевича и великого князя Иоанна Алексеевича. И весь народ всего Московского государства целовал крест ему, великому государю царю и великому князю Иоанну Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцу, а по городам посланы к воеводам грамоты о приводе ко кресту всяких чинов людей.

А к черкасам к гетману к Ивану Самойловичу послан с Москвы его и черкас ко кресту приводить Петр Иванов сын Прончищев. И гетман Иван Самойлович со всеми черкасами целовали крест великому государю царю и великому князю Иоанну Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцу.

А сперва он, великий государь, на царство не выбран для того, что очьми был скорбен. И изо всего из народу вышед дворянин старый Максим Исаев сын Сунбулов, говорил, чтоб быти на царстве ему, великому государю царю и великому князю Иоанну Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцу, и по его словам всем стало любо, и за то ему, Максиму, дано думное дворянство.

А в государственном Посольском приказе сидел судьею боярин князь Василий Васильевич Голицын. А в приказе Большой казны Иван Михайлович Милославский. В Поместном приказе князь Иван Борисович Троекуров да окольничий Богдан Федорович Полибин. В Стрелецком приказе князь Иван Андреевич Хованский.

И в Московском государстве время было лихое, и шатание великое, и в людях смута.

И во 191 (1682) году, видя такое непостоянство и великую смуту, великие государи цари и великие князи Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцы, и великая государыня благоверная царевна и великая княжна София Алексеевна изволили идтить с Москвы в поход к Троице в Сергиев монастырь со всеми боярами.

И по городам к воеводам посланы грамоты, а в их, великих государей, грамотах написано, чтоб тотчас стольников, и стряпчих, и дворян московских, и жильцов, и городовых копейщиков, и рейтар высылали со всею службою к Троице в Сергиев монастырь, на займовая Москвы, безо всякого мотчанья. А на всех посланных грамотах припись думного дьяка Федора Шакловитого. И по тем великих


263

государей грамотам все ратные люди изо всех городов ехали к Троице в Сергиев монастырь и приезды свои записывали.

А в царствующем граде Москве остался боярин князь Иван Андреевич Хованский.

И стрельцы всех приказов сделали на Москве на площади столп каменный у Старых Пятниц, и на том столпе были учинены жестяные листы, и на тех листах было написано: кто, за что который боярин убит и за какую вину, все было написано подлинно.

А с Москвы и к Москве стрельцы никого не пропускали, и все были в заговоре.

Список с грамоты великих государей:

«От царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцев, в царствующий наш град Москву гостям, и гостиной, и суконной, и черных сотен, и Кадашевской, и Хамовных, и дворцовых, и конюшенных, и мещанских слобод, торговым и всяким тяглым людям.

В прошлом во 190 (1681) и нынешнем во 191 (1682) годах князь Иван Хованский, будучи в Приказе надворной пехоты, всякие дела делал без нашего, великих государей, указа, самовольством своим, и противясь во всем нашему, великих государей, указу. Да он же, князь Иван, с сыном своим князь Андреем, умысля на наше, великих государей, здоровье и на державу нашу, злыми хитростями хотели нас, великих государей, известь, и государством нашим завладеть, и быть на Московском государстве государем. И о том их злом умысле и об измене сентября во 2 числе нынешнего 191 (1682) года объявилось в селе Коломенском изветное письмо, и по нашему, великих государей, указу он, князь Иван, и сын его князь Андрей за то их многое воровство, и за измену на наше, великих государей, здоровье, и на державу нашу за злой умысел казнены смертию.

А в то время от нас, великих государей, из похода сбежал его, князь Иванов, сын, князь Иван же, и, прибежав к Москве, вместил многие смутные слова, и от тех его смутных слов во всех полках учали быть сборы ратным обычаем, и стали они, надворная пехота, ходить в город и везде с копьями и со всяким ружьем, и с Пушечного двора пушки развезли по всем полкам, а иные в Кремль ввезли, и из нашей, великих государей, казны зелье разобрали по себе, и на Красной площади, и в Кремле, и в Китае, и в Белом городе, по воротам, и Земляному городу поставили на караулах многих людей со всяким ружьем, и всяких чинов людей, которые ездят от нас, великих государей, из похода к Москве, и с Москвы к нам, великим государям, в поход, имают и сажают за караулы, и никаких людей к Москве и из Москвы не пропущают неведомо для чего, и от того в царствующем нашем граде Москве чинится великое смятение и людям страхование. Да они ж, по его же, князь Ивановым, смутным


264

словам, говорят, что будто отец его князь Иван и брат его князь Андрей казнены напрасно без розыска, и иные многие слова вмещают ...* а будучи на Москве, нам, великим государям, служили верно, и никаким прелестным словам не верить, и к ним в том не приставать, и во всем показуете к нам, великим государям, свою службу, и верность, и обыклое повиновение, и всякое послушание. И мы, великие государи, вас, гостей, и гостиных, и суконных, и черных сотен, и Кадашевской, и Хамовных, и дворцовых, и конюшенных, и мещанских слобод, торговых и всяких тяглых людей за вашу верную службу жалуем, милостиво похваляем. И как к вам сия наша, великих государей, грамота придет, и вы б, гости, и гостиной, и суконной, и черных сотен, и Кадашевской, и Хамовных, и дворцовых, и конюшенных, и мещанской слобод, торговые и всякие тяглые люди, видя нашу, великих государей, к себе милость, нам, великим государям, и впредь служили по своему обещанию верно, и с той своей верной службы и впредь ожидали к себе нашей, великих государей, милости, и на нашу милость были надежны. А каково изветное письмо в селе Коломенском о злом умысле и о измене князь Ивана и князь Андрея Хованских объявилось, и с того письма послали к вам для ведома под сею нашею, великих государей, грамотою список. Писан в Троицком Сергиеве монастыре лета 191 (1682) сентября в 21 день». «Царям государям и великим князьям Иоанну Алексеевичу, Петру Алексеевичу, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцам, извещают московский стрелец да два человека посадских людей на воров и на изменников, на боярина князь Ивана Андреевича Хованского и на сына его князь Андрея Ивановича. На нынешних неделях призывали они нас к себе в дом 9 человек пехотного чина да бчеловек посадских людей и говорили, чтоб мы помогли им достигнуть государства Московского, и чтоб мы научили свою братью, чтоб ваш царский род извести, и чтоб придтить большим собранием из-невесть в город, и называть вас, великих государей, еретическими детьми, и побить вас, государей обоих, и царицу Наталию Кириловну, и царевну Софию Алексеевну, и патриарха, и властей, а на одной бы царевне князю Андрею жениться, а достальных царевен постричь и разослать в дальние монастыри, да бояр побить: Одоевских трех, Черкасских двух, Голицыных трех, Ивана Михайловича Милославского, Шереметевых двух и иных многих людей из бояр, из дворян и из гостей, за то, что будто они старую веру не любят, а новую заводят. А как то злое дело учинят, послать смущать во все Московское государство, и по городам, и по деревням, чтоб в городах посадские люди побили воевод и приказных людей, а крестьян научать, чтоб они побили бояр своих и холопей боярских. А как

* Пропуск в тексте. — Примеч. Д. Языкова.


265

государство замутится, и на Москве б выбрали на Московское царство его, князь Ивана; и патриарха и властей поставить, кого изберут народом, которые бы старые книги любили. И целовали нам на то Хованские крест и образ Николы чудотворца, и мы им целовали тот же крест, чтоб нам злое дело делать всем вообще. А дали они нам всем по двести рублев денег человеку и обещались они нам, перед тем же образом, что если они Московского государства доступят, и нас, стрельцов, которые в заговоре были, пожаловать в ближние люди, а нас, посадских людей, гостинным именем, и торговать во веки беспошлинно, а стрельцам велеть наговаривать, которые будут побиты, и тех живот и вотчины продавать, а деньги отдавать им, стрельцам, на все приказы.

И мы, три человека, убоясь Бога и памятуя крестное целование и не хотя на такое злое дело дерзнуть, извещаем вам, великим государям, чтоб государское здоровье оберегли. И мы, холопы ваши, ныне укрылись, живем в похоронках и вам, государям, то их злое дело извещаем, забыв смерть свою. А как ваше государское здоровье сохранится, и все Бог утишит, и мы, холопы ваши, вам, государям, объявимся, и вы, государи, нас, холопей своих, за наши верные службы пожалуете. А имен нам своих написать невозможно, а приметы у нас: у одного на правом плече бородавка черная, а у другого на правой ноге поперек бедра рубец посеченый, а третьего объявим мы, потому что у него примет никаких нет».

На подписи написано: «Вручить государыне царевне Софии Алексеевне не распечатав».

Позади подлинной грамоты и списка помета думного дьяка Федора Шакловитого.

И стрельцы, видя такое великое страхованье, выбрали из всех полков десятников, пятидесятников, человек со сто, и послали от себя с повинною к великим государям к Троице в Сергиев монастырь.

И Троицы в Сергиевом монастыре, по указу великих государей, сказана им, стрельцам, жестокая сказка, как они в царствующем граде Москве бунтовали, и великое злое дело умышляли, и за такое было воровство и за злой умысел достойны были смертной казни, и великие государи то все на милость положили, и в тех ваших воровских винах пожаловали, простили, и от Троицы Сергиева монастыря отпущены к Москве.

И после того великие государи, и благоверная царица Наталия Кириловна, и сестра их, великих государей, великая государыня, благоверная царица и великая княжна София Алексеевна изволили пойтить из Троицы из Сергиева монастыря к Москве со всеми палатными людьми, также и со всеми ратными людьми.

И пришед к Москве, по указу великих государей, столп каменный, что поставили было стрельцы, сломали до подошвы. И в то ж


266

время, по указу великих государей, выбраны были ко всем стрелецким полкам новые полковники, Никита Глебов с товарищи.

А стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы жили на Москве, по указу великих государей, по четвертям, и езживали в городе в саблях, и на караул стаивали на Постельном крыльце.

А пущих бунтовщиков и заводчиков стрельцов били кнутом и ссылали в ссылки по разным городам.

И с того времени почало быть в Московском государстве тихо и смирно.

В 192 (1683/84) году послан воеводою в Чернигов окольничий Иван Афанасьевич Желябужский, и как в Чернигов приехал, полковник был Борис Федоров сын Дементьев.

После того прислан с Москвы в Чернигов, на перемену полковнику Борису Дементьеву, Василий Иванов сын Кошелев.

И по указу великих государей окольничий Иван Афанасьевич Желябужский полковнику Василью Кошелеву велел быть в городе Чернигове, а полковника Бориса Дементьева с полком отпустил к Москве и дал ему, Борису, от себя к Москве, к великим государям, отписку.

В том же году учинено наказанье Петру Васильеву сыну Кикину — бит кнутом перед Стрелецким приказом за то, что он девку растлил. Да преж сего он, Петр, пытан был на Вятке за то, что подписался было под руку думного дьяка Емельяна Украинцева, а то дело ныне в Приказе Большой казны.

В 193 (1684/85) годах Федосий Филипов сын Хвощинский пытан из Стрелецкого приказа в воровстве, за то его воровство на площади чинено ему наказанье — бит кнутом за то, что он своровал: на порожнем столбце составил было запись. Дело у него было с Иваном Михневым в Московском судном приказе, а то дело ныне в Стрелецком приказе.

Князю Петру Кропоткину чинено наказанье перед Московским судным приказом — бит кнутом за то, что он в деле своровал, выскреб и приписал своею рукою, а то дело ныне в Московском судном приказе.

Степану Коробьину учинено наказанье — бит кнутом за то, что девку растлил.

В 194 (1685/86) году был в Изюме полковым воеводою с ратными людьми боярин и воевода князь Григорий Афанасьевич Козловский с товарищем, с думным дворянином с Петром Ивановичем Прончищевым.

В том же году приходили из Польши великие и полномочные послы о договоре вечного мира, чтоб помириться вечным миром, и того же году вечный мир с поляками состоялся.

Да тем же вышеписанным польским послам на договоре вечного мира дано казны великих государей 200000 рублей, и ту вышепи-


267

санную великих государей данную казну царственной большой печати и великих посольских дел оберегатель, ближний боярин, и наместник новгородский, и дворовый воевода князь Василий Васильевич Голицын с теми польскими послами разделил пополам.

И после того мира посланы с Москвы по городам великих государей к воеводам богомольные грамоты.

В том же году состоялся указ великих государей, чтоб приносить родословные росписи, кто отколь выехал, и то велено в родословных росписях писать имянно. И те родословные росписи, по указу великих государей, велено принимать в Верху боярину князю Володимиру Дмитриевичу Долгорукову да окольничему Ивану Афанасьевичу Желябужскому. И те родословные росписи принимали в четвертом и пятом годах (1686 и 1687), и тем родословным росписям учинены в Разряде книги.

В том же году послан в Царьград посол, окольничий Кирила Осипович Хлопов, и ворочен из Севска.

И в 195 (1686/87) году послан с Москвы великим и полномочным послом к цесарю и в Польшу боярин Борис Петрович Шереметев с товарищем, с окольничим Иваном Ивановичем Чаадаевым, для уверения и для подкрепления присяги вечного мира.

В том же году, по указу великих государей и сестры их, великой государыни, благоверной царевны и великой княжны Софии Алексеевны, ходил на их, великих государей, службу под Перекоп царственной большой печати и великих посольских дел оберегатель, и дворовый воевода, и наместник новгородский боярин Василий Васильевич Голицын, с ратными людьми, полковым воеводою. Товарищи ему были в том походе полковые же воеводы:

боярин Алексей Семенович Шеин,

боярин князь Володимир Дмитриевич Долгорукий,

боярин князь Константин Осипович Щербатый,

стольник князь Яков Феодорович Долгорукий,

гетман черкасский Иван Самойлович.

И всеми теми полками дошли до Конских Вод, и вернулись назад для того, что степь выпалена.

Ивану Казаринову чинено наказанье — бит кнутом перед Разрядом, а то дело ныне в том же приказе.

В том же году биты батогами перед Холопьим приказом Микита Михайлов сын Кутузов да Марышкин за то, что они ручались по касимовском царевиче в человеке.

В том же году зачат строить на Москве-реке, у Всесвятского мосту, Каменный мост, и того году только сделан один столп каменный; всего тот мост делан пять лет, а делал тот мост чернец.

Во 196 (1688) году, по указу великих государей, боярин Леонтий Романович Неплюев ходил с ратными людьми с полком на Самару и того году построил город Новобогородицкий.


268

В том же году князь Яков Иванов сын Лобанов-Ростовский да Иван Андреев сын Микулин ездили на разбой по Троицкой дороге, к Красной Сосне, разбивать государевых мужиков с их, великих государей, казною, и тех мужиков они разбили, и казну взяли себе, и двух человек мужиков убили до смерти. И про то их воровство разыскивано, и по розыску он, князь Яков Лобанов, взят с двора и привезен был к Красному крыльцу в простых санишках, и за то воровство учинено ему, князь Якову, наказанье — бит кнутом в Жилецком подклете, по упросу верховой боярыни и мамы княгини Анны Никифоровны Лобановой-Ростовской. Да у него ж, князь Якова, отнято за то его воровство бесповоротно четыреста дворов крестьянских. А человека его, калмыка, да казначея за то воровство повесили.

А Ивану Микулину за то учинено наказанье — бит кнутом на площади нещадно, и отняты у него поместья и вотчины бесповоротно, и розданы в раздачу, и сослан был в ссылку в Сибирь, в город Томск.

В том же году чинено наказанье Дмитрию Артемьеву сыну Камынину — бит кнутом перед Поместным приказом за то, что выскреб в Поместном приказе, в тяжбе с патриархом.

В 197 (1688/89) году боярин и полковой воевода князь Василий Васильевич Голицын ходил с ратными людьми под Перекоп, с товарищами своими, полковыми воеводами:

боярином Алексеем Семеновичем Шейным;

боярином Борисом Петровичем Шереметевым с товарищем, с думным дворянином Аврамом Ивановичем Хитрым,

боярином князь Володимиром Дмитриевичем Долгоруким,

боярином князь Константином Осиповичем Щербатым,

стольником князь Яковом Федоровичем Долгоруким.

И как пришли на Черную долину, и на той долине с татарами бой был, и милостию великого Бога и заступлением Пресвятой Богородицы татар с той долины с поля сбили, и с тем к Москве к великим государям присланы от полковых воевод сеунщики.

И после того боя с татарами дошли до Перекопа и вернулись назад.

А боярин князь Василий Васильевич Голицын у стольников и у всяких чинов людей брал сказки, а в сказках велено писать, что к Перекопу «приступать невозможно потому, что в Перекопе воды и хлеба нет». И после тех сказок он, боярин князь Василий Васильевич Голицын, взял с татар, стоя у Перекопа, две бочки золотых, и после той службы те золотые явились на Москве в продаже медными, а были они в тонкости позолочены. В том же году Богдан Засецкий и с сыном кладены на плаху, и снем с плахи, биты кнутом нещадно, и сосланы были в ссылку, а поместья и вотчины розданы были в раздачу бесповоротно. Дело у него было с Петром Бестужевым.


269

В том же году в Земском приказе пытан Иван Петров сын Бунаков, по челобитью боярина князь Василья Васильевича Голицына, для того, что он вымал у него след. С пытки он, Иван, не винился, сказал: «Землю для того-де в платок взял и завязал, что ухватил его утин, и прежде сего то бывало, где его ухватит, тут-де землю он и берет». В том же году бывший полковник Василий Кошелев вместо кнута бит батогами за неистовые слова и сослан был в ссылку в Киев.

В том же году пытан и казнен, по извету Филиппа Сапогова, ведомый вор и подыскатель Московского всего государства бывший окольничий Федька Шакловитый. А ведомый же вор и собеседник его, Федькин, полковник Сенька Резанов бит кнутом, и отрезан ему язык, и сослан в ссылку. А иные товарищи их стрельцы, Оброська с товарищи, казнены, а иные их товарищи сосланы в ссылку. А казнены у Троицы в Сергиеве монастыре. Да в то же время, в том же монастыре, по ведомости и по сыску, отняты чести у бояр, у князь Василья Васильевича да у сына его князь Алексея Васильевича Голицыных, и написаны были в дети боярские по последнему городу, и сосланы в ссылку в Пустоозеро, с женами и с детьми. А в сказке им было сказано, что отняты чести за многие их вины. А поместья их и вотчины розданы в раздачу. А пристав у них был Павел Скрябин; дано ему государево жалованье сто рублев денег. Во 198 (1689/90) году была саранча во всех городах, и в уездах, и на Москве.

Во 199 (1690/91) году пытан и казнен на площади ведомый вор и подыскатель Московского государства Андрюшка Ильин сын Безобразов за то, что он мыслил злым воровским умыслом на государское здоровье: присылал к Москве от себя с людьми своими; а в грамотке его написано к жене его, что послал он грамотку с людьми своими, мельника да коновала, и тебе б, жене моей, поить их и кормить, и всем снабдевать, и на выходы государевские с людьми посылать. И по розыску и по извету тот мельник и коновал за злой воровской умысел сожжены на Болоте. А вора Андрюшки Безобразова поместья и вотчины розданы в раздачу бесповоротно.

В том же году был посол персидский из Кизылбаш, от шаха персидского, с дарами и с зверьми, а зверей с ним прислано лев да львица.

В том же году, по извету человека боярина князя Андрея Ивановича Голицына и по розыску, что боярин, также и теща его, боярыня Акулина Афанасьевна, говорили про царское величество неистовые слова, и за ту вину ему, боярину князю Андрею Ивановичу, на Красном крыльце сказана сказка: «Князь Андрей Голицын. Великие государи указывали тебе сказать, что ты говорил про их царское величество многие неистовые слова, и за те неистовые слова достоин ты был разоренью и ссылке, и великие государи на милость положили: указали у тебя за то отнять боярство, и указали тебя написать


270

в дети боярские по последнему городу, и жить тебе в деревне до указа великих государей».

А боярыня Акулина Афанасьевна, по указу великих государей, привезена была перед Стрелецким приказом и поставлена на нижнем рундуке, и сказана ей сказка: «Вдова Акулина. Великие государи указали тебе сказать: за неистовые твои слова, которые ты говорила про их государское здоровье, достойна ты была смертной казни и великому разоренью, также и наказанью, и великие государи на милость положили, за службу и за раденье мужа твоего, боярина Ивана Богдановича Хитрово, вместо смерти живот дать и сослать тебя на вечное житье в монастырь на Белоозеро».

Также и братьям ее, Степану да Алексею Афанасьевым детям Собакиным, сказана тут же сказка: «Степан да Алексей. Великие государи указали вам сказать, что вы говорили неистовые свои слова про их царское величество с князь Андреем Голицыным и сестрою своею, со вдовою Акулиною, и за те свои слова достойны были смертной казни, и жестокому наказанью, и вечному разоренью, и великие государи на милость положили: указали у вас отнять стольничество, и написать вас в дети боярские по последнему городу, и жить вам в деревне до указа великих государей».

Побранился князь Яков Федорович Долгорукий в Верху с боярином князь Борисом Алексеевичем Голицыным, называл он князь Бориса Алексеевича изменничьим правнуком, что при Расстриге прадед его, князь Бориса Алексеевича, в Яузских воротах был проповедником. И за те слова указано на нем, князь Якове Долгоруком, боярину князю Борису Алексеевичу Голицыну и отцу его, боярину князю Алексею Андреевичу Голицыну, и братьям его всем ...* а за бесчестье палатное, что он, князь Яков, говорил в государевой палате при боярах, послан он, князь Яков, был в тюрьму, и не довели его, князь Якова, до тюрьмы, воротили от Спасских ворот.

В 200 (1691/92) году казнен на площади ведомый вор и единомышленник князь Ивану Хованскому чернец Сильвестр Медведев да проповедник Васька Иконник, также и иные товарищи их.

В 201 (1692/93) году князь Александру Борисову сыну Крупскому чинено наказанье — бит кнутом за то, что он жену убил.

В том же году пытан полковник черкасский Михаиле Гадицкий в государственном деле. С пытки он ни в чем не винился, очистился кровью и сослан в ссылку. А который чернец на него доводил, казнен в черкасском городе Батурине.

В 202 (1693/94) году пытан в Стрелецком приказе Леонтий Кривцов за то, что он выскреб в деле, да и в иных разбойных делах, и сослан в ссылку.

* Пропуск в тексте. — Примеч. Д. Языкова.


271

В том же году пытан и сослан в ссылку Федор Борисов сын Перхуров за то, что он подьячего убил, а то дело ныне в Стрелецком приказе.

В том же году в Приказе сыскных дел пытан дьяк Иван Шапкин: с подьячим своровали в деле в Приказе холопья суда.

В том же году бит батогами в Стрелецком приказе Григорий Павлов сын Языков за то, что он своровал с площадным подьячим с Яковом Алексеевым: в записи написали задними числами за пятнадцать лет. А подьячему вместо кнута учинено наказанье — бит батогами на Ивановской площади и от площади отставлен.

В том же году в Семеновском бит кнутом дьяк Иван Харламов.

В том же году в Стрелецком приказе пытан Володимир Федоров сын Замыцкий, в подговоре девок, по язычной молвке Филиппа Дидова. А то дело ныне в Стрелецком приказе.

Земского приказа дьяк Петр Вязьмитин перед Московским судным приказом подыман на козел и вместо кнута бит батогами нещадно: своровал в деле, на правеж ставил своего человека вместо ответчикова. А то дело ныне в Московском судном приказе.

В 202 (1693/94) году великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержец, изволил идти в поход к городу Архангельскому, также и в прочие монастыри, Богу молиться, морским путем. А в то время за ним, великим государем, в походе были:

бояре:

князь Борис Алексеевич Голицын, князь Михайло Иванович Лыков, Матвей Степанович Пушкин,

комнатные стольники:

князь Федор Юрьевич Ромодановский, Иван Иванович Бутурлин.

И из того похода великий князь Петр Алексеевич изволил прид-тить к Москве в августе месяце.

А князь Федора Юрьевича Ромодановского встречали все палатные люди на Мытищах.

А до пришествия великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержца, под Кожуховым сделан земляной безымянный городок.

И в то ж время учили подьячих всех приказов, конных с пистолетами, а пеших с мушкетами, для ратного дела учения.

А стольников, и стряпчих, и дворян московских, и жильцов на площади в то время ловили, и в Разряд водили, и в Разряде прикладывали руки, чтоб быть им с пистолетами в Преображенск для ратного учения.


272

И сентября в ...* день по указу великих государей посланы грамоты в разные города о высылке стольников, и стряпчих, и дворян московских, и жильцов к ратному учению, а в которые города грамоты посланы, и то писано ниже сего под сею статьею:

На                         160 верст

В Калугу                        180

В Можайск                        90

В Серпухов                        90

В Звенигород                         40

В Верею                        70

В Боровск                        90

В Клин                        90

На Каширу                        90

В Дмитров                           60

В Переславль-Рязанский                         180

В Ярославль Малый                           160

На Коломну                          90

В Переславль-Залесский                         120

На Дедилов                            180

На Углич                        160

В Кашин                        140

В Юрьев-Польский                        130

В Олексин                        130

В Суздаль                        160

И всего посланы великих государей грамоты в двадцать два города.

А каковы великих государей грамоты в те вышеписанные города посланы, и с той одной грамоты под сею статьею список.

«От великих государей царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержцев, на Коломну стольнику нашему и воеводе. Указали мы, великие государи: стольников, стряпчих, и дворян московских, и жильцов, коломенских помещиков, для учения ратному строю, с пистолями, на добрых лощадях, выслать к Москве, к указному сроку, сентября к осьмомунадесять числу нынешнего 203 (1694/95) года. И как к тебе ся наша, великих государей, грамота придет, и ты б на Коломне стольникам нашим, и стряпчим, и дворянам московским, и жильцам, коломенским помещикам, наш, великих государей, указ о том сказал, а в Коломенский уезд во все станы и в дальние места послал Коломенской приказной избы подьячих и площадных дьячков и с ними стрельцов, и пушкарей, и рассылыциков с наказными памятьми без мотчанья, и велел им, вышеписанных

* Здесь и далее дни указаны не везде. — Примеч. ред.


273

чинов людям, о том по тому ж сказывать всем вслух, чтобы они для того ратного учения из деревень своих ехали к нам, великим государям, к Москве безо всякого мотчания тотчас и были к тому вышеписанному сроку, не отымаясь ничем и не дожидаясь о том впредь нашего, великих государей, указа и нарочных высылыциков, а приехав к Москве, приезд свой записывали в Разряд. А буде кто из них для того огурством своим к Москве не поедет и на указной срок на Москве не станет, и тем за то от нас, великих государей, быть в великой опале безо всякого милосердия и пощады. А в которых числах и кто имяны вышеписанных московских чинов люди с Коломны и из уезда к Москве высланы будут, и ты б о том к нам, великим государям, имена их в росписи в тетрадях, за своею рукою, прислал и велел подать в Разряд боярину нашему Тихону Никитичу Стрешневу с товарищи. А буде им, московских чинов людям, коломенским помещикам и вотчинникам, к высылке учинишь кому хотя малую поноровку и к Москве их [к] указному сроку всех до одного человека не вышлешь, и тебе за то от нас, великих государей, быть в опале, да на тебе ж доправлена будет денежная пеня большая, и с воеводства переменен будешь бессрочно. Писан на Москве».

Такие же и в иные города посланы грамоты слово в слово.

И по тем вышеписанным великих государей грамотам всяких чинов люди из уездов приезжали к Москве и приезды свои записывали в Разряде, а из Разряда их всех отсылали в Преображенское, и велено им явиться к князь Федору Юрьевичу Ромодановскому в большом полку.

И сентября в 23 день, в воскресенье, в пятом часу дня, Иван Иванович Бутурлин, а звание ему было польский король, пошел с Москвы в обоз под Кожухов. И ехал он, Иван Иванович, в уборе, в немецком платье, с ратными людьми из Нововоскресенского, что на Пресне, по Тверской улице в Тверские ворота, а с Тверской улицы шел через Неглинную в Воскресенские ворота, а от Воскресенских ворот в Никольские ворота, а от Никольских ворот под переходы, через Боровицкий мост во Всесвятские ворота через мост Каменный. А перед ним, Иваном Ивановичем, шла пехота, шесть приказов стрелецких.

Вначале Стремянный приказ, а с тем полком шел полковник Сергей Сергеев; полуполковники Иван Иванов сын Титов да Иван Воронцов.

С другим приказом шел полковник Борис Федоров сын Дементьев.

С третьим приказом шел полковник Дмитрий Жуков.

С четвертым приказом шел полковник Лаврентий Сухарев.

С пятым приказом шел полковник Иван Озеров.

С шестым приказом шел полковник Илья Дуров.


274

А за теми стрелецкими полками шла конница всех приказов, подьячие да государевы певчие, а у них были ротмистры немцы. А после подьячих шли дьяки всех же приказов ротами. А за теми ротами ехал со знаменем Семен Алексеев сын Языков. Товарищ ему у знамени был Семен Грибоедов.

А за знаменем ехали площадные стольники 22 человека. А за теми стольниками ехали комнатные стольники и есаулы: князь Яков Федоров сын Долгорукий, князь Василий княж Лукин сын Долгорукий, Микита Иванов сын Бутурлин, Иван Самсонов сын Бутурлин, Иван Иванов сын Колычев, Петр Иванов сын Яковлев. А за ними ехал Иван Иванович Бутурлин. А за ними ехали в немецком платье ратные люди:

боярин и дворовый воевода князь Андрей Иванович Голицын,

Петр Абрамович Большой Лопухин,

Федор Абрамович

Василий Абрамович  - Лопухины,

Сергей Абрамович

Василий Федорович Нарышкин.

Окольничие:

Михайло Васильевич Собакин,

князь Михайло да князь Василий Федоровичи Жировые-Засекины,

князь Иван Степанович Хотетовский, князь Федор Львович Волконский, Александр Петрович Протасьев, Тимофей Васильевич Чеглоков, Федор Тихонович Зыков.

Думные дворяне: Иван Иванович Щепин, Григорий Иванович Супонев, Федор Андреевич Зыков

Думные дьяки: Никифор Протасьев, Прокофий Возницын, Михайло Прокофьев, Таврило Деревнин, Автомон Иванов.

Сентября в 26 день, в среду, в день Иоанна Богослова, часу в шестом дня, стольник князь Федор Юрьевич Ромодановский из Преображенского с ратными людьми шел по Мясницкой улице, под переход и по Каменному Всесвятскому мосту.

Вначале шел с конницею, с дворовыми людьми, шут Яков Федоров сын Тургенев.

А за ним шла пехота, полк бутырских солдат.


 275

Другой полк шел потешных семеновских. Перед тем полком шел пеш в немецком платье капитан и окольничий Тимофей Борисович Юшков, также шли капитаны, палатные ж люди.

Третий полк шел потешных солдат Преображенского полка. Перед полком шел пеш капитан стольник князь Юрья Юрьев сын Трубецкой. За ним же шли капитаны:

князь Яков Иванов сын Лобанов-Ростовский, князь Григорий княж Федоров сын Долгорукий, князь Алексей Никитин Урусов.

За ними шла государева нарядная карета. В карете сидели: боярин Матвей Степанович Пушкин, думный дьяк Микита Зотов.

За каретою государевою шли пеши, в нарядном платье, стремянные конюхи.

После того шла конница нахалов, холопей боярских. Перед ротою ехал ротмистр князь Андрей Михайлович Черкасский.

За тою ротою шла пехота налетов, даточных холопей боярских.

А за тою пехотою шли роты стольничьи, по-рейтарски, с карабинами:

первая рота шла Володимира Петровича Шереметева,

другая рота шла боярина Тихона Никитича Стрешнева,

третья рота шла боярина князь Бориса Алексеевича Голицына,

четвертая рота шла боярина князь Михаила Ивановича Лыкова,

пятая рота шла Франца Яковлевича Лефорта, а за ним шли роты; ротмистры все были немцы.

Всего стольничьих было 20 рот.

А за ротами шел князь Федор Юрьевич.

А за ними ехали все палатные люди.

И с теми полками того числа пришли к Кожуховскому мосту.

И в то время Ивана Ивановича Бутурлина пехота выступила от безымянного города и почала быть стрельба великая; также у пехоты князь Федора Юрьевича стрельба стала быть по них великая. И того числа через Москву-реку с полком Ромодановского не перепустили и ночевали по сию сторону Москвы-реки.

А наутрее с боем с великим, также и с трудом полки князь Федора Юрьевича Москву-реку взяли, и на ту сторону Москвы-реки перебрались, и стали обозом ратным ополчением.

А Ивана Ивановича Бутурлина пехота села в городок в осаду.

А он, Иван Иванович, был в обозе с ратными же людьми.

И в полках у них была осторожка великая, также подсылки были сторожу скрадывать, и открики были великие, слово в слово так, как и в прямых полках.

И после того у конницы с конницею ж были бои частые, и конницу Ивана Ивановича, дьяков и подьячих, стольничьи роты с поля сбили, а иных многих в полон побрали.


276

А пехота князь Федора Юрьевича к городу приступали и приступом его не взяли, а почали лить из медяной трубы водою, и тою трубою тот безымянный городок затопили, и осадные люди из того городка вышли, и их со всем взяли.

Также и к обозу Ивана Ивановича Бутурлина приступали ж, и обоз его со всем взяли, и самого его взяли ж, и завязали руки назад, и со всеми ближними людьми, и привели в шатер к князю Федору Юрьевичу Ромодановскому.

А всего в осаде сидели и были 4 недели с лишком.

А князь Федору Юрьевичу Ромодановскому дано новое звание государичем.

И октября в 18 день, в четверток, всем ратным людям государев указ сказан, и милостиво службу похвалили, и их всех по домам распустили; а стрельцам, и солдатам, и потешным государь пожаловал погреб.

В ноябре месяце перед Московским судным приказом дворянин Семен Кулешов бит кнутом за разные лживые сказки. И то дело в Московском судном приказе.

Января в ... день в Стрелецком приказе пытаны каширяне дети боярские: Михайло Баженов, Петр да Федор Ерлоковы, за воровство. А то дело в Стрелецком приказе.

Января в ... день женился шут Яков Федоров сын Тургенев на дьячьей жене, а за ним в поезду были бояре, и окольничие, и думные, и всех чинов палатные люди, а ехали они на быках, на козлах, на свиньях, на собаках; а в платьях были смешных, в кулях мочальных, в шляпах лычных, в крашенинных кафтанах, опушены кошечьими лапами, в серых разноцветных кафтанах, опушены беличьими хвостами, в соломенных сапогах, в мышьих рукавицах, в лубочных шапках. А Тургенев сам ехал с женою в государской лучшей бархатной карете, а за ним шли: Трубецкие, Шереметевы, Голицыны, Гагины в бархатных кафтанах. А женился он, Яков, в шатрах на поле против Преображенского и Семеновского, и тут был банкет великий три дня.

Января в 24 день на Потешном дворце пытан боярин Петр Аврамович Лопухин, прозвище Лапка, в государственном в великом деле, и января в 25 день, в ночи, умер.

Февраля в ... день, по указу великих государей, стольникам, и стряпчим, и дворянам московским, и жильцам сказана великих государей служба в Белгороде, в полк к боярину Борису Петровичу Шереметеву, а пехоте сказано под Азов.

И в тех же числах посланы хлебных запасов принимать и стругов делать:

на Воронеже хлебных запасов принимать Андрей Иванов сын Лызлов, а стругов делать Григорий Семенов сын Титов;


277

на Коротояке Григорий Иванов сын Немцов.

Марта в 5 день бит кнутом Поместного приказа дьяк Кирила Фролов перед Разрядом за то, что он золотые купил у подьячего у Глеба Афанасьева без поруки. Да тут же перед Разрядом бит кнутом разрядный подьячий Глеб Афанасьев за то, что он покрал золотые те, которые было довелись дать по указу великих государей ратным людям за последний Крымский поход. А в расспросе он, Глеб, сказал, что он те золотые носил на двор к боярину к Тихону Никитичу Стрешневу, к жене его к боярыне к Катерине Богдановне. А выписку закреплял думный дьяк Перфилий Оловянников, что те будто золотые взнесены в Верх, и за то у него, Перфилья, отнято думное дьячество.

В то ж время брали даточных на Москве у всех палатных людей, на пожаре бегать и караулы стеречь вместо стрельцов, и прозвание им было Алеши.

В то ж время пытан в Преображенском Михайло Самсонов сын Богданов с человеком боярина Петра Тимофеевича Кондырева, с Гришкою Тарлыковым, который у него за делами ходил, в государственном деле, и по розыску сыскалась его, Гришкина, вина явная, потому что он, Гришка, доводил на него, Михаила, затеев напрасно.

В марте месяце бит кнутом думного дьяка Митрофана Тугаринова сын его Прокофий.

В тех же числах явились в воровстве, по язычной молвке, стольники Володимир да брат его Василий Шереметев. Князь Иван Ухтомский пытан. Лев да Григорий Игнатьевы дети Ползиковы, и они в том деле пытаны. Леонтий Шеншин пытан. Также явились и иные многие. А языки на них с пытки говорили, Ивашко Зверев с товарищи, что на Москве они приезжали середи бела дня к посадским мужикам, и дома их грабили, и смертное убивство чинили, и назывались большими. И Шереметевы свобожены на поруки с записьми и даны для бережи боярину Петру Васильевичу Шереметеву. И после того языки их казнены, Ивашко Зверев с товарищи.

И апреля в 27 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя Руссии самодержец, изволил из Преображенского со всеми пехотными людьми идтить пеш, в простом платье, в пешем строю по Мясницкой улице через дворец.

Вначале ехал двор генерала Автомона Михайловича Головина.

За лошадьми шла его генеральская карета; подле кареты шли люди, обнажа мечи, в красных кафтанах.

За каретою шел он, Автомон Михайлович.

За ним изволил идти великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец.

А с хорунгою и с велебардами шли комнатные люди и иноземцы.


278

Первая рота за государем шла солдатская Преображенского полку, а пред нею шел начальный человек капитан окольничий Тимофей Борисович Юшков, также и иные комнатные люди.

Вторая солдатская рота шла, а перед нею шел начальный человек капитан боярин князь Иван Юрьевич Трубецкой, также и иные комнатные люди.

Третья рота шла, а перед тою ротою шел начальный человек капитан князь Яков Лобанов-Ростовский. У него в роте прапорщик князь Юрья Юрьев сын Трубецкой, также и иные комнатные люди.

Четвертая рота шла, а перед тою ротою шел начальный человек капитан князь Яков княж Микитин сын Урусов, также и иные комнатные люди.

Пятая рота шла, а перед тою ротою шел начальный человек капитан князь Григорий Федоров сын Долгорукий, а у него прапорщик князь Михаиле княж Никитин сын Голицын.

Седьмая рота шла, а перед тою ротою шел начальный человек капитан князь Дмитрий княж Михайлов сын Голицын, также и иные комнатные люди.

Осьмая рота шла, а перед тою ротою шел начальный человек капитан князь Андрей Михайлов сын Черкасский, также и иные комнатные люди.

Тут же шел генерал Франц Яковлевич Лефорт, а перед ним шла его коляска, а перед коляскою вели простых лошадей, и за ним шли стольники и есаулы.

А за ними шли стрелецкие полки.

Первый полк шел, а перед ним шел полковник Лаврентий Сухарев.

Второй полк шел, а перед тем полком шел полковник Иван Озеров.

Третий полк шел, а перед ним шел полковник Федор Колзаков.

Четвертый полк шел, а перед тем полком шел полковник Борис Батурин.

Пятый полк шел, а перед ним шел полковник Сергей Головцын.

За стрелецкими полками шли:

Полк потешных Преображенский; у них начальные люди немцы, также и комнатные люди Гагины с товарищи.

Другой полк шел Семеновский, а у них начальный человек немчин Иван Иванов сын Чамерс, а у него начальные люди комнатные.

И все полки, перешед через дворец, шли Каменным большим Всесвятским мостом, а с мосту садились все по стругам на Москве-реке.

С ним же, великим государем, были бояре: князь Борис Алексеевич Голицын, князь Михаиле Иванович Лыков, князь Михаиле Никитич Львов, Петр Тимофеевич Кондырев.


279

И того ж 203 (1695) года, апреля в 28 день, в воскресенье, великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, изволил идтить вниз Москвою-рекою на стругах, со всеми вышеписанными ратными людьми, в Донской поход под Азов город, на своего государского неприятеля, на турского салтана.

А в то время на Москве-реке на стругах стрельба была пушечная и мушкетная великая.

И того ж дня в те часы был гром небольшой с дождем.

А наперед того генерал Петр Иванович Гордон пошел под Азов же со своим полком, с бутырскими солдатами, также и городовыми, сухим путем на Танбов.

Того ж месяца апреля в 30 день закричал мужик караул, и сказал за собою государево слово, и приведен в Стрелецкий приказ, и расспрашивай, а в расспросе сказал, что он, сделав крылья, станет летать, как журавль. И по указу великих государей сделал себе крылья слюдные, а стали те крылья в 18 рублев из государевой казны. И боярин князь Иван Борисович Троекуров с товарищи и с иными прочими вышед стал смотреть; и тот мужик, те крылья устроя, по своей обыкности перекрестился, и стал мехи надымать, и хотел лететь, да не поднялся и сказал, что он те крылья сделал тяжелы. И боярин на него кручинился, и тот мужик бил челом, чтоб ему сделать другие крылья иршеные; и на тех не полетел, а другие крылья стали в 5 рублев. И за то ему учинено наказанье: бит батогами, снем рубашку, и те деньги велено доправить на нем и продать животы его и остатки.

И в то время с походных стольников и со вдов брали по полтине со двора крестьянского.

Июня в 1 день приведены в Стрелецкий приказ Трофим да Данила Ларионовы в блудном деле с девкою его жены, в застенок. И они повинились в застенке в блудном деле; сказали, что они с девкою блудно жили. Одному учинено наказанье перед Стрелецким приказом: вместо кнута бит батогами, а другого отослали в Патриарший приказ для того, что он холостой.

А по приказам сидели судьи:

В Московском судном приказе стольник князь Яков Федоров сын Долгорукий. Товарищ ему был Михаиле Петров сын Беклемишев.

В Володимирском судном приказе сидел окольничий Александр Петрович Протасьев. Товарищ ему был стольник Семен Алексеев сын Языков.

В Иноземном приказе думный дьяк Автомон Иванов.

В Казанском приказе боярин князь Борис Алексеевич Голицын, да боярин Василий Аврамович Лопухин, да думный дьяк Прокофий Возницын.


250

В Стрелецком приказе сидел боярин князь Иван Борисович Троекуров.

В Поместном приказе боярин Петр Васильевич Шереметев да думный дьяк Протасий Никифоров.

В Холопьем приказе сидел окольничий Федор Тихонович Зыков, а преж сего он был в подьячих площадных, а сидел в разрядных сенях, и ныне записки его руки у многих людей есть.

В Разряде боярин Тихон Никитич Стрешнев да думный дьяк Перфилий Оловянников. Да он же, боярин, ведал Приказ Большого дворца, также Конюшенный приказ и Каменный приказ.

А в Приказе Большого дворца сидел думный дьяк Гаврила Федоров сын Деревнин.

В государственном Посольском приказе думный дьяк Емельян Игнатьев сын Украинцев.

В Ямском приказе сидел боярин Кондратий Фомич Нарышкин.

А в Печатном приказе думный [дьяк] и печатник Дементий Минич Башмаков.

В Сытном приказе боярин князь Михайло Иванович Лыков. Товарищ ему был думный дворянин Викула Федорович Извольский.

В Большой казне боярин князь Петр Иванович Прозоровский. Товарищ ему был окольничий Михаила Тимофеевич Лихачев, а преж сего он был на дворце сытник.

В Земском приказе сидел боярин князь Михаила Никитич Львов. Товарищ ему был стольник Иван Никитин сын Борнеков.

В Патриаршем приказе сидел окольничий Михаила Иванович Глебов.

В Судном дворцовом приказе сидел думный дворянин Иван Иванович Щепин.

А в Преображенском сидел и Преображенский полк с начальными людьми ведал ближний стольник князь Федор Юрьевич Ромодановский. И всякие розыски в Преображенском бывали.

А в Семеновском сидел ближний стольник и генералиссим Иван Иванович Бутурлин, и Семеновский полк с начальными людьми ведал он. И всякие розыски в Семеновском бывали, также всякие дела по челобитью изо всех приказов бирывал и по тем делам указы всякие чинил.

И того ж 203 (1695) года изменил из Московского государства Федор Яковлев сын Дашков, и поехал было служить к польскому королю, и пойман на рубеже, и приведен в Смоленск, и расспрашивай. А в расспросе он перед стольником и воеводою, перед князем Борисом Федоровичем Долгоруким, в том своем отъезде повинился. А из Смоленска прислан окован к Москве в Посольский приказ, а из Посольского приказа освобожден для того, что он дал Емельяну Украинцеву двести золотых.


281

Июня в 4 день прислал воевода с Белой Оську Старченка в Стрелецкий приказ, и он, Оська, расспрашивай, а в расспросе говорил про многих своих товарищев. И по указу великого государя он, Оська, из Стрелецкого приказа отослан в Преображенский, пытан и, по розыску, повешен и с товарищами своими. А преж сего за ним, вором, посылай был думный дворянин Аврам Иванович Хитрово, а с ним посылай был приказ московских стрельцов, а с тем полком полуполковник Иван Башмаков.

Июня в 18 день, по указу великих государей, из Разряда послан был по наказу стольник Назарий Петров сын Мельницкий под Азов к государю, а с ним посланы были гости, оковав в железах, Иван Ушаков с товарищи, за то, что подряжались всякие припасы поставить на Царицыне, да в те числа не поставили.

Дьячий сын Константин Литвинов в Стрелецком приказе бит батогами за то, что он обманул было на Посольском дворе грека: принес сто рублев медных денег вместо серебряных, и с тем был приведен в Стрелецкий приказ.

Из того же приказа вожены в застенок люди Тимофея Кирилова сына Кутузова два человека в том, что они били великих государей слесаря и пару пистолей у него отняли. И в застенке те люди подыманы на виску, да третий человек подыман же Петра Бестужева, и на пытке они винилися, что того слесаря они били по приказу Тимофея Кутузова, и сам он, Тимофей, его бил и пару пистолей отнял. А как те люди были приведены в Стрелецкий приказ, в том во всем они запирались. И по указу великих государей, велено сыскать к языкам на очную ставку Тимофея Кутузова, а в Поместный приказ послана память: велено у него, Тимофея, поместья и вотчины выписать, сколько за ним крестьянских дворов и в которых городах. И в Поместном приказе выписано и в Стрелецкий приказ прислано, что за ним, Тимофеем, поместья и вотчин по вотчинной книге ничего нет, а выписано за отцом его.

Июля в 29 день, в понедельник, за час до вечера, пришла из Донского похода почта из-под Азова: милостию Божиею и их государским счастьем под Азовом две каланчи взяли, сиречь башни; одну боем взяли с великим трудом, а другую без боя, для того, что от страха и ужаса великого они [азовцы] побежали. И на тех на обеих каланчах взяли 37 пушек, также и порох, и ядра да языков взяли на одной каланче 17 человек, а на другой 14, а тех, которые побежали, всех порубили, а иные все перетонули, а крепости азовские все разбили, также и стены проломали, и верхний бой у них отняли, и почали вал валить. Да также под Азовом сделали московские стрельцы раскат и с того раскату из пушек по городу стреляли изо всякого снаряду.

Июля в 30 день, во вторник, был великому государю царю и великому князю Иоанну Алексеевичу, всея Великия и Малыя и


282

Белыя России самодержцу, выход в собор, также и патриарху и всем властям, и в соборе того числа молебствовали, а которые на их, великих государей, службе побиты, и тех имена написали во всенощные книги.

Тут же написано, что убит полковник Иван Кобыльский.

В писании, каково читали в соборной апостольской церкви месяца июля в 30 числе нынешнего 203 (1695) года, написано:

«Июля в 4 числе, помощию великого Бога, первую самую каланчу, которая на берегу стояла Дона, взяли и сбили до по[до]швы, да ныне взято 32 пушки, да мелкого ружья и ядер множество, да три знамени. Да июля ж 16 числа в нощи был бой пушечный и огненных ядер метания, и от того страху из другой каланчи людей неверных избили, и ту каланчу взяли, да вожатых взято 14 человек, а иные побежали и в реку побросалися, и пушечный их бой отняли, к Дону всякую свободу получили и взяли у них 1000 судов, малых и больших, со всякими их припасами. Из города башни сбили ж, и из обозу с того страху побежали, и стоят на особом месте, и перебираются на море. Да июля ж в 19 день да в 20 числе чаем и до каменного города дойтить.

В 5 числе июля все полки устроены обозом зело стройно, прошли степь милостию Божиею счастливо и благополучно, неприятели бо никакой помешки не чинили, показывались по горам и по буграм издалека и отбиты. А пришед под Азов, стали обозами в пристойных местах; воды и конских кормов без нужды, токмо в дровах скудно. Шанцами и городками изо всех трех обозов генеральских зело близко дошли до городовых самых валов, беспрестанно из ломовых пушек бьючи; многие гранаты в город положены, отчего великие пожары в городе были, и башни сбиты и всякие промыслы над городом чинятся. Есть из города и отпор неприятельский и стрельба, и что день, и то ко утеснению им идет. А в день недельный, июля в 14 числе, Божиим милосердием, во втором часу дня, взяли приступом каланчинскую башню, на Дону стоящую, с пушками и с воинскими припасами. Турок побили, а иные бросалися с башни в Дон, хотя переплыть, потонули живьем; многих привезли, да и несколько голов отрубленных на кольях принесли. От них зело нам сия башня вредила во имании воды, наипаче в конских кормах, того ради, что [азовцы] из пушек людей побивали. Да сего ж числа, в четвертом часу дня, казаки, которые ходили на море, возвратились в целости и привезли языков, которые во всех замыслах неприятельских намерение в подлинно сказали, и по которым и поступаемо будет. А в 15 числе пополудни великий жестокий был бой с вылазкою часа три и больше, токмо наши [азовцев] с поля сбили, даже и до стены града Азова прогнали поседая; и в наших не без убытку ж. А те поганые вышли в вылазку, овии наперед в пансырях были и с рогатинами,

Дневные записки


283

другие же наги в одних завоях да в портках телешом, и бились зело жестоко. На другую ж каланчинскую башню великие промыслы чинили и непрестанно из пушек били, а как начали великие огненные гранаты, именуемые бонбы, пускать, и супостаты, устрашась, в ночи на 15 число ту башню покинули и ушли, оставя пушки и пожитки свои, и ныне свободный к нам путь отовсюду стал. Харчи и иные припасы из Койсы-речки привели в Дон к каланчам струги, чрез которые хотят строить мосты чрез Дон-реку на другую сторону, а до сего числа в кормах съестных и в пойле, также и в конском, и в дровах зело скудость была, что многие бедные служилые люди милостыни прошали. А на каланчинских башнях мы были и железные цепи видели, которые лежат среди Дона: утверждены тех цепей концы под башнями; зело те цепи толсты. Да в то ж время под Азовом убит на раскате стольник комнатный князь Федор Троекуров из янычар-ки в колено».

Августа в 18 день приехали от боярина Бориса Петровича Шереметева сеунщики.

Милостию Божиею Кизыкермень взяли; с тем прислан был князь Александре Иванов сын Волконский. И тот город взорвало подкопом. Полону взяли множество, также и пожитков. А стояли под ним пять дней, в шестой взяли.

Тавань город взяли; с тем прислан Григорий Федоров сын Жеребцов.

Ширингерей город взяли; с тем прислан Кирила Хомяков.

Ослан город взяли; с тем прислан Юда Васильев сын Болтин.

Да с теми ж сеунщиками от Ильи Дмитриева прислан Василий Чаплин: Кизыкермень разорен.

А в Таване ратные люди, великих государей черкасы запорожские.

А из тех городов неприятельские люди выбежали и казну вывезли.

В Кизыкермене воевода был Амирбей и восемь человек агий.

А пришли под те города июля в 26 день, а взяли Кизыкермень июля в 30 день. Да взято в Кизыкермене 30 пушек.

Октября в 18 день из Донского походу из-под Азова пришла почта, а в той почте написано, что царское величество с ратными людьми от Азова отступил октября во 2 число и в новопостроенном городе Сергиевском оставлен воевода Яким Ржевский. И в то время взяли на отходе полковника Василья Шварта с пехотою, а пехоты было 1000 человек, а взяли их конница кубанцы.

Ноября в 22 день, в пятницу, государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, изволил из Коломенского идтить к Москве с ратными людьми, и шел по Каменному большому мосту, и пришел на дворец с полками.

Перво пришел генерал Петр Иванович Гордон.

А за ним государь и весь его царский синклит.


284

А перед синклитом вели турченина, руки назад; у руки по цепи большой; вели два человека.

А за ним шли все полки стрелецкие.

И пришед стали строем на дворце. А государь изволил идтить на свои царские чертоги, а за ним пошли все генералы и все начальные люди.

И всех начальных людей государь пожаловал к руке и службу их милостиво похвалил.

А объявлял их, начальных людей, боярин князь Петр Иванович Прозорский, что генералы Петр Иванович Гордон, да Автомон Михайлович Головин, да Франц Яковлевич Лефорт под Азов ходили и оный с людьми и с пушками взяли и со всяким мелким ружьем.

И того же часу государь изволил идтить со всеми ратными людьми в Преображенское строем.

И того ж году о святках ездили по росписям ко всем боярам и палатным людям славить, а к посадским мужикам Микита Зотов.

Ноября в 17 день, в среду, в Знаменьев день, слушали мы в Чудове монастыре обедню, и того часу пришел разрядный сын боярский и пошел по церкви кричать, чтоб все шли стольники и всяких чинов люди в Верх к сказке.

Из Чудова все пошли в Верх, и с Верху сшел на Постельное крыльцо дьяк Артемий Возницын, а за ним подьячий Михаиле Гуляев, и почал честь, что велели великие государи и великие князи Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Бе-лыя России самодержцы:

«Стольники, стряпчие и дворяне московские, и жильцы. Великие государи цари и великие князи Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержцы, указали вам всем быть на своей, великих государей, службе, кроме прошлого 203 (1695) года которые были на службе и кроме походных, и вы б запасы готовили и лошадей кормили. А где кому у кого в полку быть у бояр и у воевод, и ваши имена будут чтены в скорых числах на Постельном же крыльце».

После того тот же дьяк вышед сказал:

«Царицыны стольники. Великие государи указали вам сказать, чтоб вы ехали в Преображенское все и явились декабря в 1 день».

В 204 (1696) году их послано под Азов, а иные платили по сто Рублев.

Декабря в 26 день, в четверг, назавтрея Рождества Христова, сказана служба великих государей под Азов, с генералами, с Лефортом, да с Петром Ивановичем Гордоном, да с Автомоном Михайловичем Головиным, и кому у них быть, и тех имена чтены.

Да тут же сказано, что быть с боярами и с воеводами стольникам и всяких чинов людям, и те имена чтены.


285

Да тут же сказано стольникам, что выводить ратных людей на Валуйки.

А сказывал, имена чел разрядный дьяк Иван Тимофеев сын Кобяков.

А стать на Валуйки ратным людям всем марта в 17 день, а после сказано, что февраля в 1 день.

Января 6, в Богоявлениев день, государю царю и великому князю Иоанну Алексеевичу был на воду выход, а царю Петру Алексеевичу выхода на воду не было.

И того числа было вельми тепло, власно так, как в Великий пост: растаяло, и лужи были, также и капели, и была молния, и небо раззевалось.

И декабря в 13 день на Болоте кликали клич, чтоб всяких чинов люди шли в Преображенское, и записывались, и шли б служить под Азов.

И после той кличи изо всех боярских дворов и изо всяких чинов холопи боярские все взволновались, и из дворов ходили в Преображенское, и записывались в разные чины, в солдаты и в стрельцы. И по указу великих государей они, люди боярские, которые записывались в Преображенском, взяты в новоприбылые солдаты и стрельцы и посланы на Воронеж под Азов, а жен их и детей отдали в Преображенское и с животами. И прозвание им было Обросимы. А на Валуйки посланы стольники приводить разных людей солдат к генералу-майору Карлусу Андреевичу Регимонту: Семен Васильев сын Желябужский, Федор Иванов сын Потемкин, Иван Никифоров сын Нащокин, Иван Васильев сын Бегичев, Федор Малофеев сын Арсеньев, Иван Васильев сын Кокорев, Иван Андреев сын Щепотев, Федор Григорьев сын Давыдов, Осип Яковлев сын Тухачевский, Федор Борисов сын Бириков, князь Семен Давыдов сын Волконский, князь Борис Горчаков.

И после той посылки на Москве учинилась всемирная печаль: не стало великого государя царя и великого князя Иоанна Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца.

В 204 (1696) году июня против 6 числа на дворце горели хоромы государевы: выгорело все без остатка.

В том же году выгорела Тула город при воеводе при Федоре Лаговчине.

Также выгорела половина города Козельска при воеводе Андрее Никитине сыне Юшкове.


256

В нынешнем 204 (1696) году о походе под Азов с Воронежа, которые полки пошли наперед, и в котором месяце и числе, и о всей бытности до Азова, и будучи под Азовом, и то писано ниже сего.

Апреля в 23 день генерал Петр Иванович Гордон с Воронежа пошел с полком своим, с бутырскими солдатами, да с ним же стрелецких два полка, стольники и полковники: Михаиле Кривцов да Михаиле Сухарев; его же полку остались два полка стрелецких на Воронеже с думным дворянином с Семеном Ивановичем Языковым, стольники и полковники Иван Черной, Михаиле Протопопов, за хлебными запасами.

Апреля в 25 день с Воронежа пошел генерал Автомон Михайлович Головин с полком своим, Преображенского и Семеновского полку с солдатами, а полковник у них Иван Чаморс. Да стрелецких три полка: стольники и полковники Афанасий Чубаров, Дмитрий Воронцов, Тихон Гундерк-Марк.

Апреля в 26 день пошел с Воронежа большого полка боярин и воевода Алексей Семенович Шеин, а полков с ним никаких не было.

Апреля в 28 день генерал Автомон Михайлович Головин с полком пришел под Дивногорский монастырь, что на Дону, на нагорной стороне, ниже Коротояка.

Апреля в 30 день к тому же монастырю пришел боярин и воевода Алексей Семенович Шеин.

Мая в 1 день пошли боярин и воевода Алексей Семенович Шеин, генерал Автомон Михайлович Головин, а с ним с Преображенским и Семеновским полком полковник Иван Иванович Чаморс да стольник и полковник Тихон Гундерк-Марк с полком.

А у того монастыря оставлены два полка стрелецких, Афанасий Чубаров да Дмитрий Воронцов с своими полками, для сбережения хлебных запасов, а велено те запасы им принять и проводить до каланчей, семьдесять восемь стругов; хлеба на них тридцать тысяч [пудов]. А Дмитрий Воронцов с полком за большою пороховою казною, и велено ему идтить для сбереженья той казны с воеводою с Иваном Никифоровичем Вельяминовым-Зерновым.

Мая в 3 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, изволил с Воронежа идтить на фуркатах.

А в Паншин изволил придтить мая в 11 день, а из Паншина пошел того же числа после кушанья.

А в Черкасский пришел мая в 15 день, а из Черкасского изволил идтить к каланчам мая в 18 день.

Боярин и воевода Алексей Семенович Шеин и генерал Автомон Михайлович Головин пришли в Паншин мая в 1 день, а в Черкасский пришли мая в 19 день.


287

Мая в 22 день в Черкасский пришла с моря ведомость, что казаки турецких людей в лодках и в стругах, которые шли в Азов с казною и с жалованьем, разбили и лодки, в которых были нарядные ядра, прорубив, потопили да корабль затопили ж. А с тех судов взяли языков 27 человек и привезли в Черкасский.

И мая в 23 день в Черкасском для той радости боярин и воевода Алексей Семенович Шеин в соборной церкви молебствовал, и стрельба из пушек и из мелкого ружья была великая.

Мая в 24 день боярин и воевода Алексей Семенович Шеин и генерал Автомон Михайлович Головин с полками из Черкасского пошли под каланчи к Сергиевскому городку.

Мая в 25 день поутру пришли под каланчи.

Мая в 28 день пришел из Черкасского степью под Азов генерал Карлус Ригимон со своим полком да с ним казаки и калмыки конницею и, не дошед под Азов прежних табор, взяли конницы четырех человек языков, которые к нему выбегали из Азова. И, подшед под Азов, стал обозом на том же месте, где в прошлом году был прежний табор генерала Автомона Михайловича Головина.

Июня в 1 день пришли каторги, другой караван, а в том караване семь каторг, а первые каторги ушли на море до нашего прихода.

Июня в 2 день, на первом часу дня, пришли под каланчи водою казанские стрельцы три полка: Александр Шавр с товарищи.

Того ж числа сухим путем пришел Яков Петрович Гордон и стал подле Карлуса.

А встречи и вылазки им из Азова никакой не было, только из пушки выстрелили на степь двожды, — и то, сказывают, подавали ведомость коннице своей, и конницы их никого не объявилось; а кубанцы и горские черкасы и по се число не явились, а впредь будут ли или нет, про то Бог ведает.

Июня в 5 день пришел из Черкасского князь Петр Львов сухим путем с конницею и с пехотою, с которыми он пошел с Валуек.

Июня в 7 день боярин и воевода Алексей Семенович Шеин от Сергиевского городка от каланчей пошел в обоз на гору, а генералы с полками взошли на гору в обоз за день боярского похода, а иные полки того ж дня до его похода взошли в обоз же.

Июня в 8 день боярин и воевода Алексей Семенович Шеин в обозе молебствовал, и против 9 числа в ночи генерал Автомон Михайлович Головин да генерал Петр Иванович Гордонов с полками своими и полковниками после молебства все пошли в шанцы, и той ночью дошли шанцами до Азовской стены, и по видимому сажен за сто, и в шанцах взметали вал, и раскаты поделали, и пушки и манжеры поставили. И сего дня, июня в 13 день, с половины дня, из пушек в Азове стрелять стали; но людей Бог сохранил: не токмо побитых, но


288

и раненых никого нет. И по се число и кругом Азова, что от каланчей, от Ерку с горы, и по другую сторону к Дону шанцами дошли.

А фуркаты и достальной третий караван пришел и стоит у каланчей, и чаем, что на взморье пойдут тотчас для того, что вода прибылая с моря есть.

А за Доном в городке, что в прошлом году сидел князь Яков Федорович Долгорукий, войска нашего нет для того, что через Дон моста еще не сделано. И в тот городок присылают из Азова на ночь, сказывают, что будто человек по сту. А мост через Дон делают на стругах, а ширина поперек моста четыре сажени трехаршинных.

Июня в 14 день из-под Азова пришла почта, а в той почте написано, что милостью Божиею и его государским счастием турецких людей на море побили, и 15 фуркатов со всем взяли, и один корабль взяли со всеми припасами, и пороху много взяли, а другой корабль взять не дался, и его потопили совсем. А шли турки, купецкие люди, в Азов с жалованьем и с запасами, и государь тем всем добром пожаловал казаков, и казаки делили то добро три дня меж собой.

Июня в 21 день писал из Белагорода боярин и воевода Борис Петрович Шереметев, что ходили запорожские казаки по морю для добычи, и милостию великого Бога турецких людей побили, и взяли у них 20 фуркат с пушками и со всякими припасами, а шли они в Очаков, а из Очакова было идтить в Кизыкермень.

Июня в 24 день из-под Азова пришла почта, а в той почте написано: милостию великого Бога и его государским счастием Азов осадили накрепко, и в шанцах засели, и неприятельским людям не мочно ни в город, ни из города пройтить никоторыми делами.

Июля в 1 числе поутру с Кубани орда к Азову пришла, и великого государя с конными ратными людьми бой был, и милостию всемогущего Бога и его государским счастием ратные люди с того боя татар сбили, и многих в реку Кагальник потопили, и гнали их 10 верст.

А из-под Азова почта отпущена июня в 11 числе, и нуродын едва ушел; если б не разъехал бек-мурза, и мурзу взяли, и если б он не разъехал, конечно б, был взят сам нуродын.

Июля в 5 день пришла из-под Азова почта, а в той почте написано: «Здесь под городом Азовом начали к городу приводными шанцами приближатися в 1 числе июля и трудились над деланием пяти пушечных и бомбных раскатов на три наметания бомбов из можжеров до 31 числа. И, сделав оные, посылали из войска нашего прежде нашей стрельбы с трех батарей того же числа под вечер к городу с белым знаменем и с привязанным к тому листом, и наговаривали их к сдаче города Азова; но турки на то упорный отказ дали и отвечали из нескольких пушек стрельбою. И после того, в скором часу, с раскатов жестоко в город наши из пушек стрелять и бомбы метать


289

стали, и продолжают то даже до сего числа. Ныне обоз наш московскою конницею, в 5 числе пришедшею, тако ж 15000 человек гетманских казаков, которые в 18 числе пришли, да 4000 человек генерала Лефорта пришедших солдат гораздо умножился. Господин полковник Левестон, перешед на ту сторону Дона-реки с 4000 человек, и тамо в старом прошлогоднем шанце нашем стал безо всякого сопротивления турского, и взял тамо одного человека в полон, который поутру было сена косить вышел. А особо надлежит того осмотрение имети, что неприятельские пушки, хотя из них в день в великом множестве и стреляют, однако ж нашим мало вреда чини-ти могут; чинятся такожде из города и вылазки, но, однако ж, кончеваются паки посечением несколько неприятелей и прогнанием их. На западную сторону Азова построены на Дону шанцы от наших со множеством пушек, а подале шанцев стоят наши галеры и задерживают помощь турскую, которая от наших в 14 день сего месяца, в 20 морских судах состоящая, на море видена; 600 человек татар, которые в Азов было пройтить хотели, в 10 числе от нашей конницы разбиты и отогнаны, и взято у них пять человек в полон; да несколько человек побито; такожде прошлой недели 300 человек иных татар от наших побиты и к побегу принуждены. Ныне стреляют уже из наших шанцев, где стоит господин полковник Левестон, жестоко из пушек и мечут бомбы в город. И хотя неприятели по се число к сдаче города не склоняются, но жестокое упорство чинят, однако ж чаем, милостию Божиею, в кратком времени сдачи того города потому, что из них ныне надежда пропала, которую имели ожиданную к себе от салтана морем, понеже они видят, что оной помощи к ним, за препятием от наших ратей, пройтить стало невозможно».

Из-под Азова 21 июня писано.

Июля в 16 день пришла из-под Азова почта, а в той почте написано: «Первый бой был июня в 5 день; второй бой был июня в 10 день. Первая вылазка была июня в 17 день, и бой был июня в 18 день; вторая вылазка была июня в 20 день. Вал начали валить июня в 23 день. О сих преж явлено.

Четвертый бой был июня в 24 день, на рождество Иоанна Предтечи поутру: тогда бо сам бысть Кубек с кубанцами с 6000, и преди всех немногие отходники двое из обозу выехали, с ними же и кубанщики. Черкасы учинили бой с кубанцами, и бой у них был великий, и потому роты все выступили за обоз и стояли верстах в двух, а из рот отходников не выпускали, а хотели с ними дать прямое дело, и от них того не чаяли ж, что от них будет напуск. И в те часы тех первых отходников они, кубанцы, сорвали, для того что было наших мало: отманя [от] бродов далече и побили, а иных взяли в полон, а иные ушли. И от них, кубанцев, взяли ж языков четырех человек, и


290

сказывают они, кубанцы что-де их побито в тот день зело много и поранено, а больше побились сами промеж собою.

А те, которые наши побиты и в полон взяты на том бою.

Убиты:

Сила Васильев сын Лихарев,

Кирило Гордеев сын Греков,

Иван Данилов сын Дурной,

Юрья да Василий Лодыженские,

Осип Волженский с сыном своим Андреяном,

Богдан Короваев,

Семен Осипов сын Туренев,

князь Никита Ухтомский,

Василий Ознобишин;

Федор Семенов сын Крущов.

В полон взяты:

Алексей Лихарев,

Дмитрий Воейков,

князь Петр Гагарин,

Петр Сомов,

Федор Степанов сын Крущов.

Да Тихменевы два брата ранены, и люди боярские взяты ж и ранены немногие.

Пятый бой был июня в 29, в день Петра и Павла, и роты за обоз выходили, и с Божиею помощию тогда их одни отходники прогнали; мало они, кубанцы, стояли, и никого они не убили и не ранили, а они, кубанцы, тогда на бою все были.

Шестой бой был июля в 1 день великий и напуск от них; но наши роты были всеми их силами, и Божиею помощию, и государским счастием, против их сам боярин и воевода Алексей Семенович Шеин, и за ним роты все скочили в напуск же, и они, увидев то храброе наше ополчение, отвратили лица свои вспять, и охотники их гнали, и бой был великий, свальный, самый красный, такой, что с четверть часа из ружья непрестанно по них стреляли, и над телом их убитого мурзы, у которого живет в полону Василий Воейков, копья и сабли бились на долгий час, и Божиею помощию их прогнали от тела и голову отрезали; и языки их говорят, что-де того мурзы нарочитого голова;, и иных от них многих убили. А наших Бог спас, никого не убили и не взяли, только двух человек ранили, Кафтырева да другого дворянина, также и людей боярских двух человек.

Яицких казаков пришло июля в 1 день тридцать человек под Азов, и сказано к ним воеводою князь Никите Мещерскому.

Вал привален к самому ко рву, и ныне начинают заваливать ров их. Вылазка была из города в шестой бой июля в 1 день, и ничего не учинили; но их же побили многих, и хотят сдать город турки, но


291

охреяны возбраняют, и промысел, чаем, будет вскоре над городом Азовом.

А прежде пришлые суда стоят на море и дела от них ничего нет, и окроме тех по се число прибылых судов на море из Царяграда в Азов силы не бывало, а хотя б и было, и им ныне пройтить в Азов не мочно».

Июля в 26 день из-под Азова пришла почта, а в той почте написано: «Город Азов во облежании от ратных людей, и пришли вольно ко рву азовскому, и почали в ров землю сыпать, и снопы камышные и кули с навозом в ров мечут, и в иных местах сравнивают ров, и пришли саженях в трех или меньше. Пушечную стрельбу на раскатах и на валу у них отбили, и из мелкого ружья мало стреляют, и знамена азовцы с земляного вала сняли и поставили на каменный город, а черкасы в иных местах таскают с вала лес; приступ будет в скорых числах; конницы у них самое малое число в степи является, и азовские осадные люди, вышед из земляного вала, засели в каменный город и отчаялись на смерть. А из-под Азова отпущена почта июля 17 числа».

Список с листа, писанного ко святейшему патриарху, кроме титла:

«По прежде писанному нашему извещению вашему святейшеству о целости здравия нашего и о военных наших трудах довольно предложено, а ныне извещаем. Милостию превеликого Бога нашего, в Троице славимого, и предстательством Пречистой Богоматери Девы Марии, и молитвами всех святых, тех наших военных кровавых трудов ратное облежание восприяли есьмы сицевым образом. Егда, по повелению нашему, промыслом и усерднорадетельными трудами боярина нашего и большого полка воеводы Алексея Семеновича Шеина великороссийское и малороссийское наше войско, во облежании будущее около града Азова, земляной вал к неприятельскому рву отвсюду равномерно [привело] из того вала ров заметав и заровняв, тем же валом через тот ров до неприятельского вала дошли, и валы сообщили толь близко, еже возможно было с неприятелями, кроме оружия, едиными руками терзатися, уже и земля за их вал метанием в город сыпалась. И сего же настоящего июля месяца 17 числа, в пяток, малороссийское наше войско, по жребию своему в тех трудах пребывающее, при которых неотступно пребывая муж добродетелен и в военных трудах искусный гетман наказный Яков Лизогуб, еще донского нашего войска с атаманом Фролом Миняе-вым и с донскими казаками предварили неприятельский раскат подкопав, и на него мужески взошли, и с неприятелями бились довольно, и тем раскатом овладели, а дождався ночи, с того раската четыре пушки оттащили. В 18 числе, в субботу, о полудни, неприятели, азовские сидельцы, видя войска нашего крепкое на град наступление и промысл радетельный, а свою конечную погибель, замахали


292

шапками и знамена приклонили, и выслали для договора от себя двух человек знатных людей, и били челом, чтоб даровать животом и отпустить бы их с женами и с детьми, а на знак уверения и твердости в правде оставили двух человек амонатов и отдали немчина Якушку, который, изменя, из войск наших ушел к ним в Азов и обасурманился в прошлом году. А в 19 числе, то есть в день воскресения Христова, часу в другом дня, азовские сидельцы боярину нашему, большого полка воеводе Алексею Семеновичу Шеину город Азов с знаменами, и с пушками, и с пороховою казною, и со всем, что в нем было припасов, отдали, а им, и женам их, и детям учинена свобода и отпущены вниз рекою Доном до речки Кагальника на 18 бударах. А до 20 числа, по ведомостям выходцев, тех азовских сидельцев, конница их отвезла всех на корабли турецкие, которые стояли против наших морских судов, и те их суда отступли в дальность да и конница их нагайцы все разбежались.

Тако Господу Богу, Творцу нашему, содевающему дивная по Своей святой воле, за которое Его святое неизреченное милосердие к роду христианскому в радостных слезах молебно благодарствовали. О чем изъявя и вашего святейшества, в Духе Святом отца нашего и богомольца, просим, дабы за такое неизреченное Божие милосердие соборно и келейно молебное благодарение воздавали и о нашем здравии и всего воинства молили. Писан в завоеванном нашем граде Азов, лета 7204 (1696) июля в 20 день».

А к Москве пришли в 31 день.

И того же числа в пятницу в соборной апостольской церкви святейший патриарх и со всеми властьми молебствовали, также были бояре, и все палатные люди, и всяких чинов люди, народу было множество, и после молебна бояре патриарху здравствовали.

А на Красном крыльце вышел боярин князь Иван Борисович Троекуров, сказал стрельцам, что службу их государь милостиво похвалил, и напредки они так же б служили; да им также которые на службе, женам их, государь жалует погреб.

А в соборе перед патриархом присланный лист чел думный дьяк Емельян Украинцев.

В письме ж, каково прислано в Посольский приказ, написано:

«Милостию Бога всесильного, в Троице славимого, и молитвами Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, и всех святых мольбами и заступлением 204 (1696) года июля в 18 числе, в шестом часу дня, вышел из Азова в таборы наши бешлинский кега Мустафа Гачи, и царского пресветлого величества великого государя перед боярином Алексеем Семеновичем Шейным с товарищи помянутый кега Мустафа Гачи говорил, чтоб он, боярин, по указу великого государя его царского величества город Азов и казну у них принял, а их бы из Азова с женами их, и с детьми, и с


293

животами отпустил, и, посадя их на будары, проводил их до их турецких каторг до морского гирла, до речки устья Кагальника. И боярин и воевода Алексей Семенович Шеин приказал ему, кеге Мус-тафе, идтить в город Азов и выслать лучших людей. И он пошел в Азов, и из города Азова выслал азовского бея Шаабана, беина сына Аллиагу с товарищи. И он, Аллиага, будучи перед боярином, бил челом, чтоб у них город Азов принять, а их бы с женами, и с детьми их, и с животами отпустить на бударах и проводить до морского гирла. И боярин по прошению их пожаловал их, только в провожатых отказал. И одного татарского турченина, азовского жителя, послали в Азов город, чтоб собраться им и изготовиться, и как им выдтить на будары, отдав Азов город и всю казну. А бей азовский с товарищи своими ночевал в таборах. Июля ж в 19 числе, в третьем часу дня, собрав войско, пошел боярин со всем войском, с конницею и с пехотою, в город Азов, и городовые ключи и всю казну принял, и турков велел боярин выпустить вон. А азовские сидельцы, которые присланы из Царяграда по султанскому указу, чтоб Азов держать: первый человек Хазеки Чолак Ахмет ага, да Калычи баша, да Сасомичи баши чауш, да камский кады Зафенди, город и городовые ключи отдали, и со знаменами своими пришли к боярину, и знамена свои принесши положил он, Хазеки, боярскому коню под ноги, и боярского кафтана полы целовали. Он же, Хазеки с товарищи, к боярину говорил чрез толмача: «Благодарим-де мы Господа Бога, что по указу великого государя, его царского величества счастием, боярин Алексей Семенович в правде своей поступил, и чинишь-де ты все по Бозе, как Богу угодно, и учинил-де ты великую славу себе воистину. Слово твое праведно, и пожаловал ты нас животом во место смерти, а за твою-де правду и впредь куды по указу великого государя, его царского величества счастием, где ни пойдешь на войну, милостию великого Бога и помощию, путь твой Бог исправит». И то изговоря азовцы, по указу государскому, на будары посажены и отпущены до их турецких судов до морского гирла. А в Азове городе белом каменном принято 92 пушки, 4 пушки можжерных огнестрельных и всякого оружия много; пороху много в трех погребах, олова множество, свинцу малое число; хлебных запасов, муки и пшеницы премножество; рыбы вялой, икры паюсной много ж; копченого и иных снастей ко всякому ратному воинскому промыслу много. А 17 и 18 чисел июля ж месяца нурадын салтан с Крымскою ордою, и с кубанцами, и с иными ордами множеством своим, басурманскими всеми силами жестоко на таборы наши наступал, чтоб ему, нурадыну, янычен, пехоту свою поганскую, в Азов провесть; только, за помощию вышнего Бога, от нашего христианского войска, от обозов наших им, поганцам, отпор добрый дан из пушек и из мушкетов, что он, нурадын, с проклятою ордою и силою своею назад к


294

себе возвратился с великим своим упадком побитых татар и в полон взятых от наших ратных и с великим срамом. От азовских татар и турских янычен посажено на 25 бударах 3000 человек с лишком, с женами и с детьми».

Выписан в государственном Посольском приказе список, что списан с листа турского салтана к цысарю Леопандру, каков писал салтан турский:

«Махмет, сын прехвальной славы, надо всеми иными повелитель, сын Божий, монарх турский, и молдранежский, и воложский, македонский, царь армейский, антиохинский, царь Великого и Малого Египта, царь всей вселенной, изряднейший между всеми сынами Махметовыми, высокославник, венгерский государь, земного рая страж или хранитель гроба Христова, государь всех государей мирских, от Востока даже до Запада, царь всех царей, государь древа жизни, начальник московской земли и обетованной, великий гонитель христианский, Бог, древо цвета, блюститель высокой надежды. Повелеваем тебе, Леопандр царь: аще хощеши и желаеши быти приятен и отраден, веждь: от того времени, отнеле же разорится мир, бывший меж нами, без всякой обиды, сотворено тебе от нас делом или войною; догадываемся, яко с иным и с которым королем покусился внидти в совет, да против моей силы ратоборствуеши, и в том бо, господине, сотворил еси невмысленно, ничего иного не ожидая, токмо совершенной погибели. Объявляю тебе, что то на погубление твое, и буду к тебе от Востока до Запада, дойду, покажу силы мои и крепость с велием моим наказанием и прещением, яко да познае-ши и узриши, сколько силы государства моего могут. А понеже надеешися на некоторые свои городки, будто крепки, но, конечно, порадею вконец разорити, и искоренити, и извергнути, будто никогда на свете не бывали. Сверх того объявляю: внемли, исполняй сия и довольствуйся, яко Богу попущающу, всей твоей земле, и городам, и странам не будет покоя, яко уставих мысли мои погубити тя, купно с людьми твоими, без малого времени и мешкоты, не мешкая землю всю разорю и расточу и ничего не оставлю в ней и в государстве твоем, токмо вечную память страха и пролитой крови, саблею моею сотворенну. Тако то все и сбудется, чтоб то дело везде славно было, разглашено повсюду, чтоб вера наша от часу больше множилась и ращение прияла, а потом Бога твоего, ко кресту пригвожденного, вечно гонити возмогу, его же сила и крепость никоей возможет сотворити тебе помощи, от моих рук свободити и отняти впредь. Вначале же священников твоих уставихом псам на снедение отда-ти, и сосцы женские срезывать. И совершенно добро быти тебе сотворим, аще б веру свою оставил, и видя то, твои подданные все с тобою обратилися. Сего довольно буди для познания того, якоже тебе написах, и аще к любви твоей належит и ко восприятствованию, утреннюю нашего жительство тебе сотворих. Но то объявлено».


295

И августа в 19 день пришла из-под Азова почта, а в той почте написано: «Азов июля в 19 числе принят, а Лютик июля ж в 21 день, а люди, которые в них сидели, животом и скарбом их пожалованы и отпущены. И с моря и с поля все силы турецкие и татарские уступили, а говорят, что пошли в свой край. А в Азове указано быть воеводою стольнику князю Петру Григорьеву сыну Львову; товарищем сын его; дьяки Василий Русинов, Иван Сумороцкий; десять человек подьячих; четыре полка стрелецких, полковники: Афанасий Алексеев сын Чубаров, Иван Иванов сын Черный, Федор Афанасьев сын Колзаков, Тихон Христофоров сын Гундермарк, да солдатских разных полков 5000 человек. В Лютике городке указано быть казакам донским. А чаем бытия своего в Азове до 5 числа августа для того, что за церковию Божиею и городовым строением мешкота. Церковь по имя Похвалы Пресвятой Богородицы. В Азове взято 96 пушек, 4 можжеров, пороху 400000 пуд. В Лютике: 36 пушек, пороху 100 пуд. Черкасам великий государь пожаловал: дано наказному гетману 40 соболей, 200 рублей, два косяка камок лудану; полковникам по 30 червонных, по косяку камок; старшинам их по 15 червонных; рядовым казакам черкасам и войску их черкасам 15 000 рублев денег дано, и отпущены они из-под Азова июля в 31 день».

Того же числа пришла ведомость, что стольник Кирило Пущин с калмыками пришел и от Аюки привел с собою в Черкасский калмыков 3000 человек.

Азов принимал и описывал боярин князь Михайло Никитич Львов.

А Лютик от Азова в 10 верстах, а посылай принимать и описывать в Лютике Иван Ефремов сын Бахметев августа в 4 день.

Августа в 21 день чрез почту писано: «Около города Азова земляной привальный вал с первым валом сообщен, покладыван дерном зело изрядно, мало что не весь отделан, и учинены многие и великие раскаты из дерну ж. И в городе из мечети построена церковь Божия, Похвалы Пресвятой Богородицы; Предтечи Иоанна Крестителя велено починить, да вновь из мечети велено построить церковь верховных апостолов Петра и Павла. Гетманские полки в дома свои все отпущены июля в 31 день с великим довольством и с благодарением, хлебные запасы даны. А калмыки посланы воевать кубанцев.

Из Лютика-городка пришел ага в большой наш полк, чтоб ему подлинно город Азов показать. И ему город Азов показан, и ага, смотря города Азова, веру понял, и город Лютик сдали.

А в Лютике городке сидело пехоты турецкой янычен 200 человек.

И по указу государскому из Лютика турки отпущены с животами своими без ружья.

А по указу государскому большого полка боярин Алексей Семенович Шеин посылал в Лютик донских казаков для уговору».


296

А хан крымский будучи на Черных Миюсах и слышав то, что за помощию вышнего Бога поручил Господь Бог великому государю нашему, его царскому величеству турецкие города Азов и Лютик взяты, и он, хан, с крымскою ордою, слыша то, с тех урочищ с Черных Миюсов возвратился к себе в Перекоп для того, чтобы оберегать свою орду от гетмана с черкасами и от боярина Бориса Петровича Шереметева от прихода их.

204 (1695) года августа в 30 день в 12-м часу дня пришла почта к Москве из большого полка, а отпущена почта с Дона, из Черкасского, августа в 20 числе. А войско идет обозом, боярин и воевода Алексей Семенович Шеин с товарищи из Азова в Черкасский пришел августа в 18 день, а 22 августа пришел на речку Аксай. А от Черкасского до речки Аксая 15 верст. И оттуда дорогою большою чрез Валуйки, а с Валуек ратные люди распущены сентября в 2 день нынешнего 205 (1696) года.

В курантах почтовых печатных польских и немецких напечатано, и наш резидент из Варшавы к Москве пишет: «Из Вены, цесарского государства, изо Львова пишут в почте, присланной нынешнего 205 (1696) года сентября в 5 день, объявляют, что прошлого 204 (1695) года августа в 4 день в Белогород турский, что над Дунаем, салтану турскому и везирю ведомость подлинная учинилась через почту ж, что Азов город и Лютик городок московский царь Петр Алексеевич взял, такожде на море Черном Азовском, под Азовом, и ниже Очакова на взморье, меж Перекопью и Крымом, войско его турское, посланное на помочь и на выручку, побито, и корабли и галионы, и воинские всякие припасы, и казна, и товары взяты, и того числа салтан, слыша те нерадостные ведомости, из Белагорода наскоро с небольшими яныченами с турками конницею пошел в Адриянополь, потому, чтобы в Цареграде и в иных городах бунты не учинились в народах. А везирь из Белагорода и через Дунай делает мосты, чтоб войску турецкому идтить войною на Венгерскую землю цесарского величества. Саксонский курфирст под Темижбаром город осадил, войска оставил 12000 человек, а со всею силою с достальным войском цесарским, мосты построя через Дунай реку, пошел на ту сторону, чтобы их турского войска цесарскаго величества городов разорять не пропустить, и заступил бы им проход, и дать бы с ними с турками бой. А в Польше еще короля не выбрали. А папа римский и цесарь пишут в Польшу арцыбискупу гнездинскому и сенаторам, чтоб поволили взять на королевство короля аглицкого Якуба, такожде и французский король тому ж соизволяет. А Буджацкая Белогородская орда из Каменца Подольского с турками войною вышла воевать в Польшу уезды польские».

205 (1696) года сентября в ... день, на Каменном мосту Всесвятском на башне сделана оказа Азовского взятья, и их пашам персуны


297

написаны живописным письмом, также на холстине левкашено живописным же письмом, как что было под Азовом, по обе стороны.

Сентября в 30 день со службы из Азова шли полки по Каменному Всесвятскому мосту.

Вначале ехал в карете думный дьяк Никита Зотов; у него щит на руке да сабля; перед каретою вели коня.

А за ними ехали государевы певчие дворовые люди.

Другая карета шла Кирила Алексеевича Нарышкина; сидел в карете сам-друг.

А за тою каретою вели 15 лошадей простых, в седлах, морского адмирала Лефорта. За лошадьми шла его генеральская карета; за каретою шел он, генерал, сам пеш.

За ним шли пеши ж начальные люди немцы и бояричи.

Также изволил идтить государь в строю, в немецком платье, в шляпе.

А за государем шел полк Преображенский с начальными ж людьми.

А за Преображенским полком шел полк Семеновский; перед полком ехал полковник Иван Чаморс, а за ним шли начальные люди бояричи ж.

А после того везли на телеге раскована вора и изменника Якушку немчина, и осил у него на шее, которого выдали из Азова; а с ним на той же телеге ехали два палача, Алешка да Терешка, и воткнут на телеге топор и палаш, да два ножа, а около телеги шли с ружьем.

А за телегою вели полоненника кубанского народынова дядьку Осалыка, руки назад. За ним волокли 17 знамен азовских.

И после того ехал двор боярина и воеводы Алексея Семеновича Шеина. Люди ехали в панцырях. За людьми вели 8 лошадей в нарядах.

А за лошадьми ехала его карета, а за каретою везли государево знамя большого полка, а за знаменем ехали есаулы.

И сам он, боярин, ехал, а за ним все его полчане, которые за ним были написаны.

А за боярином ехал двор генерала Автомона Михайловича, и лошадей вели, также и карету, а за каретою ехал сам, а за ним его есаулы и завоеводчики.

А за ним шел генерал Петр Иванович Гордон с бутырскими солдатами.

А за ними шли стрелецкие полки.

И как боярин будет против ворот, что сделана оказа на Каменном мосту, и в то время с башни Бениус ему, боярину, поздравлял, говорил в трубу громогласно, по обыклости, как водится. А в то время на башнях была стрельба пушечная, также и трубачи государевы трубили.


295

А на Царицыном лугу стояли полковники с полками и анбары была разметаны:

первый Герасим Нелидов, а у него полуполковник;

другой Василий Кошелев; полуполковник Иван Шеншин;

третий Головнин, полуполковник;

четвертый Федосей Козин, полуполковник. И как полки шли мимо их, и в то время стрельба была великая пушечная и мушкетная, который полк выпалит, тот полковник и поклонится.

И вор и изменник Якушка за свое воровство в Преображенском пытан и казнен октября в 7 день, а у казни были: князь Григорий Долгорукий, князь Андрей Черкасский, Федор Плещеев; руки и ноги ломали колесом и голову на кол взоткнули.

И после того великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, изволил идтить в поход к Троице в Сергиев монастырь, а изволил придтить в монастырь октября в 8 день, после обедни к молебну.

И в то время у того вышеписанного монастыря, у Святых ворот, били челом ему, великому государю, стольники Василий Тимофеев сын Желябужский с сыном своим Семеном на Андрея Матвеева сына Апраксина, в бою своем и в увечье, что он, Андрей, озорничеством своим бил их в прошлом 204 (1696) году августа в 18 день, в калмыцком табуне под Филями. И великий государь у него, Василья, челобитную принять изволил, и той челобитной милостиво выслушал, и приказал отдать ближнему стольнику князь Федору Юрьевичу Ромодановскому, и указал ему по той челобитной разыскать ему, князь Федору Юрьевичу, в Преображенском людьми его, Андрея Апраксина. И после того взята у него, Андрея Апраксина, сказка за его рукой. А в той его, Андреевой, сказке написано, по евангельской заповеди Господней, что он того числа в табуне был, а за ним было только два человека, а его-де Василья и сына его Семена он, Андрей, не бивал, и тем-де он, Василий, челобитьем своим его, Андрея, безчестит, а людей его клеплет напрасно. И после той взятой сказки Василий Желябужский бил челом в Преображенском на Андрея Апраксина, что он, Андрей, сказал в сказке своей ложно, забыв страх Божий и его государское крестное целование по своему обещанию, покрывая явное свое озорничество, и чтоб той его ложной сказке не верить и разыскать бы против его, Васильева, челобитья людьми его, Андреевыми, и его, Васильевыми, и буде он, Василий, бьет челом на него, Андрея, напрасно, и великий государь указал бы за ложное его челобитье казнить смертию безо всякого милосердия. А буде по розыску сыщется его, Андрееве, озорничество и по лживой его, Андреевой, сказке, бездушество, и великий бы государь указал над


299

ним такую ж казнь учинить, чтоб впредь таким озорникам озорничать и бездушства чинить было неповадно.

И против челобитья Василья Желябужского и по сказке Андрея Апраксина ближний стольник князь Федор Юрьевич Ромодановский докладывал великому государю.

И великий государь слушав указал: ему, Василью, с ним, Андреем, дать веру, а крест указал целовать Андрею Апраксину, а Василью Желябужскому и сыну его Семену указал у веры быть тут же, и как-де на криве крест он, Андрей, поцелует, и в то время велю разыскивать ими самими, а не людьми их.

И о крестном целовании для повестки из Преображенского к Василью Желябужскому и к Андрею Апраксину присыланы были с памятьми солдаты. И по тому великого государя указу Василий Желябужский и с сыном Семеном в Преображенском на съезжей избе явились, а Андрей Апраксин не явился. И после того, по посылкам же по многим, он, Андрей, узнав свое озорничество, к крестному целованию не явился, а принес к великому государю вину свою, что он в калмыцком табуне Василья Желябужского бил и сына его Семена, не помня пьяным делом, бил.

И великий государь в Преображенском того дела слушав приказал: Василью Желябужскому и сыну его Семену за бой их и за увечье доправить на нем, Андрее, денег вдвое против их окладов, а за лживую сказку, что он сказал ложно, и за озорничество его указал было великий государь учинить ему, Андрею, наказанье, бить кнутом нещадно, и по упрощению благочестивой государыни и великой княгини Марфы Матвеевны наказанья чинить ему, Андрею, великий государь не указал, также и по заступлению генерала Франца Яковлевича Лефорта, а вместо наказанья доправлены Василию Желябужскому и сыну его Семену денег 737 рублев с полтиною и отданы им с распискою, а людям его, Андреевым, чинено наказанье, биты кнутом.

А генералу Андрей Апраксин за то дал денег 3000 рублев, за его заступление.

И с того дела Василья Желябужского учинен в Московском государстве правый суд, и велено чинить во всяких делах розыски, а суды и очные ставки с той поры отставлены, и о том из Преображенского по всем приказам посланы о правом суде памяти.

Судного Московского приказа дьяка Петра Исакова сын его бил челом в кабальное холопство к боярину к князю Михаилу Яковлевичу Черкасскому, и, не дав крепости, украл пару соболей и от боярина ушел, и бил челом в кабальное холопство думному дьяку Любиму Домнину, и у него, Любима, пожив немного, бежал, покрав суды серебряные, и с теми судами он пойман и приведен в Стрелецкий приказ и расспрашивай, и в расспросе сказал именно. И по


300

челобитью отца его из Стрелецкого приказа отдан он в монастырь под начал.

Полковник Иван Мокшеев в Преображенском бит кнутом за то, что отпустил раскольника, и от полка оставлен.

В том же году привезен из Мещерска в Семеновское Данило Григорьев сын Лабодонский, да женка Семена Десятого, и против челобитья Гаврилы Бордукова расспрашиваны, а в расспросе своем та женка сказала, что разбоем он, Данила с людьми, также и помещик ее Семен Десятый приезжали к крестьянину его, Гаврилову, и женку резали и пытали.

Июля в 1 день приведены в Стрелецкий приказ Герасим Иванов сын да Василий Казимиров, в смертном убивстве, что он, Герасим, убил двоюродного своего брата Андрея Иванова сына Казимирова до смерти у церкви в деревне, и расспрашиваны, а в расспросе он, Герасим, в том убивстве не заперся, что убил его, Андрея, от себя боронясь. И по приговору боярина князя Ивана Борисовича Троекурова велено: их, Герасима и Василья, в том смертном убивстве пытать, также и людей их.

Июля в 3 (день он, Герасим, с братом пытан, а с пытки то ж говорил, что и в расспросе, что убил боронясь один, а брат его говорил, что он тут не был, а пришел после бою. А то дело в Стрелецком приказе у подьячего у Максима Данилова.

И были у Матвея Непейцына дела с Леонтьем Шеншиным, и Леонтий Шеншин писал его, Матвея, ведомым вором и соседником Прошки Кропотова в приставных памятях и в исковых челобитных. А дело у них в Московском судном приказе. И в тех делах помирились. А в записи Леонтий Шеншин написал, что писали его, Матвея, вором люди его, и людей он выдал головою, а сам он, Леонтий, писал не осведомись.

Октября в ... день из Преображенского послан подьячий в Смоленск по челобитью смоленской шляхты. Велено из Смоленска взять дьяка да князь Борисова знакомца Долгорукова для того, что за него, князь Бориса, били челом смольяне в грабительстве и во взятках.

Ноября в ... день сказано князь Якову Долгорукову в Белогород.

А думному дворянину Ивану Цыклеру сказано под Азов делать городок.

И ноября в 19 день послали стольников походных по городам недорослей выбирать.

Ноября в 22 день сказана на Постельном крыльце сказка немчи-нам в Азов, а иным в Белгород.

А на Воронеж стругов делать Кузьме Титову с жалованьем.

В Запорожье Ивану Протопову.

Запасов хлебных принимать Федор Давыдов.


301

А спальникам обеих комнат сказано в разные государства учиться всяким наукам.

А стольникам, и стряпчим, и дворянам сказана служба.

Также велено явиться и отставным и подавать сказки, сколько кто служил и чтб за ним поместья и вотчин и всяких доходов.

Федор Логовщиков, тульский воевода, бит батогами вместо кнута.

Князь Савин Горчаков в Преображенском вместо кнута бит плетьми.

Декабря в 19 день 205 (1696) года в субботу в Преображенском чинено наказанье бывшему полковнику Алексею Лаврентьеву сыну Обухову, бит на козле кнутом нещадно за то, что в прошлых годах его полка стрельцы в Батурине крали гетманские деньги и пытаны, и с пытки говорили на него, Алексея, что те деньги краденые отдали ему. А то дело ныне в Преображенском, и он свобожен.

И по указу великого государя стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы изо всех городов приехали к Москве и приезды свои записывали в Разряде.

Января в 6 день сказано на службу полковым воеводою боярину Алексею Семеновичу Шеину.

А в Азов с пехотою генералу Петру Ивановичу Гордону.

Иван Григорьев сын Овцын был за государем и украл у немчина суды.

Января в 10 день сказано на службу полкам стрелецким.

Января в 22 день сказана служба всем без выбору под Азов. У сказки стоял сам боярин Тихон Никитич Стрешнев, а сказывал дьяк Иван Кобяков.

А отставным стольникам, и стряпчим, и дворянам московским, и жильцам велено жить на Москве по четвертям, а иным в деревнях.

А из наряду принимали деньги по два рубля.

И февраля в 13 день, в субботу, на Сырной неделе, у Красного Села на пруду сделан был город Азов, башни, и ворота, и каланчи, были нарядные, и потехи были изрядные, и государь изволил тешиться.

Февраля в 19 день сказано в Азов воеводою боярину Матвею Степановичу Пушкину да думному дворянину Ивану Ивановичу Щепину.

А в Московском судном приказе велено сидеть судьею боярину князю Юрью Семеновичу Урусову.

А Мастерскую, и Золотую, и Серебряную палаты, и Каменный приказ велено ведать Федору Алексеевичу Головину.

Февраля в 24 день в Сыскном приказе подымай на виску Петр Иванов сын Яхонтов в том, что он того же приказа у подьячего отнял наказ, да два воровских дела у него с родствеником его Яковом Яхонтовым у подьячего у Самуила Васильева.


302

Февраля в 24 день, по извету стремянного пятисотного Лариона Елизарьева, взят в Преображенское думный дворянин Иван Елисеев сын Цыклер, и расспрашивай, и в очной ставке пытан. А говорил на товарищев своих, на окольничего на Алексея Прокофьева сына Соковнина и на сына его Василья, также на боярина на Матвея Степанова сына Пушкина и на сына его Федора, да на Алексея Обухова, что полковник. И с очных ставок они пытаны и винились в воровстве и в умысле на государское здравие, чего и в мысль человеку не вместится. Также он, Ивашка Цыклер, и преж сего во 190 (1682) году в Хованщине был в умысле, вымышленник и собеседник Федьке Шекловитому. Марта во 2 день, по указу великого государя, в Преображенское велено быть всем боярам и окольничим и всем палатным людям.

Список с последнего наказа, чтб подписано на жестяных листах на площади у каменного столба:

«В нынешнем 205 (1697) году марта в 6 да в 9 числах, по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, и по боярскому приговору, воры и изменники и крестопреступники окольничий Алешка Соковнин, думный дворянин Ивашка Цыклер, стольник Федька Пушкин, стрельцы Васька Филипов, Федька Рожин, донской казак Петрушка Лукьянов по розыску казнены смертию, а воровство их и крестопреступство явилось».

/ лист

«Нынешнего 205 (1697) года февраля в 29 день Стремянного полка пятисотный Ларион Елизарьев в Преображенском великому государю извещал словесно: Ивашка-де Цыклер умышляет его, великого государя, убить и, призывая к себе в дом стрельцов, о том убивстве им говорил, а слышал-де он про то того ж полку от пятидесятника от Григорья Силина. А Григорий Силин сказал: великого государя на пожаре, или инде где, им, стрельцам, он, Ивашка, убить велел. А он, Ивашка, против того извету в расспросе и с пыток в том повинился и сказал про то именно, что его, великого государя, на пожаре или на Москве стрельцам ножами изрезать он велел».

2 лист

«Он же, Ивашка, сказал: был-де он в дому у Алешки Соковнина для лошадиной покупки, и он, Алешка, его, Ивашку, спрашивал: каково-де у стрельцов? И он, Ивашка, ему сказал, что у них, стрельцов, не слыхать ничего, и к тем его Ивашковым словам он, Алешка, говорил: где-де они, блядины дети, передевались? Знать-де спят; ведь-де они пропали же; мочно-де им его, государя, убить, что ездит государь один, и на пожаре бывает малолюдством, и около Посольского двора ездит одиночеством. А после-де того, в два его ж, Ивашкова, к нему, Алешке, приезда, он же, Алешка, говорил ему, Ивашке, про


303

государево убивство и про тех стрельцов: ведь-де они даром погибают и впредь им погибнуть же. А он, Ивашка, ему Алешке, говорил: если-де то учинится, кому быть на царстве? И он-де, Алешка, ему, Ивашке, сказал: царство-де без того не будет; чаю-де они, стрельцы, возьмут по-прежнему царевну, а царевна возьмет царевича, а как она войдет [на царство], и она возьмет князь Василья Голицына, а князь Василий по-прежнему станет орать. И он-де, Ивашка, ему, Алешке, говорил: в них-де, стрельцах, он того не чает, что возьмут царевну. Алешка ему молвил: если-де то учинится над государем, мы-де и тебя, Ивашка, на царство выберем. И по тем его Алешкиным словам, он, Ивашка, тем стрельцам о возмущении того дела к убивству его, великого государя, и говорил».

3  лист

«Да он же, Ивашка, сказал: научал-де он государя убить за то, что его, Ивашка, он, государь, называл бунтовщиком и собеседником Ивана Милославского и что его ж, Ивашка, он, государь, никогда в дому его не посетил. Он же, Ивашка, говорил: как он будет на Дону у городового дела Тагана-рогу, и он, оставя ту службу, с донскими казаками хотел идти к Москве для московского разорения и чинить то ж, что и Стенька Разин.

Алешка Соковнин у пытки говорил: после-де Ивашкова приезду Цыклера приезжал к нему зять его Федька Пушкин и говорил про великого государя: погубил-де он, государь, нас всех; мочно-де его, государя, за то убить, да для того, что на отца его его, государев, гнев. А Федька-де сказал такие-де слова, что государь погубил их всех, и за то его, государя, и за гнев его, государев, ко отцу его, и что за море их посылал, чтоб его, государя, убить, он, Федька, говорил. Да он же, Федька, сказал: накануне-де Рождества Христова нынешнего 205 (1697) года был он, Федька, у него, Алешки, в дому, и он, Алешка, ему говорил: хочет-де государь на святках отца его, Федькина, ругать и убить до смерти, а дом ваш разорить. И он, Федька, говорил: если так над отцом его учинится, и он, Федька, его, великого государя, съехався убьет».

4  лист

«Да он же, Федька, в дому своем стрельцам Ваське Филипову и Федьке Рожину говорил про убивство великого государя, как бы ему, Федьке, где-нибудь с ним, государем, съехаться, и он бы с ним не разъехался, хотя б он, Федька, ожил или пропал. А они, Васька и Федька, слыша от них, воров и изменников Ивашки Цыклера и Федьки Пушкина, такие их воровские и умышленные слова про то государево убивство, ему, великому государю, не известили, а после тех их воровских слов сами они, и Васька и Федька, да донской казак Петрушка Лукьянов меж себя говорили о бунте и к московскому разоренью, и как бы к их воровству иной кто пристал, и им было


304

такой бунт и Московскому государству разоренье чинить: казакам было Москву разорять с конца, а им, стрельцам, с другого конца. И в том своем воровстве они, Алешка, Ивашка, Федька, и Васька, и Федька Рожин, и донской казак Петрушка Лукьянов на расспросе, и с пыток, и с огня во всем винились».

И того же числа великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, со всеми боярами, слушав дела воров и изменников Ивашки Цыклера с товарищами, указал: их за воровство казнить смертью.

И на Красной площади, по указу великого государя, зачат строить столб каменный, и марта в 4 день тот столб каменный доделан, и на том столбу пять рожнов железных вделаны в камень, и того числа казнены ведомые воры и изменники, которые умышляли на государское здравие в Преображенском:

ведомый вор, бывший окольничий Алешка Соковнин; бывший думный дворянин Ивашка Цыклер; да бывший стольник Федька Пушкин; стрельцы Васька Филипов да Федька Рожин, да донской казак Петрушка Лукьянов.

И в то время к казни из могилы выкопан мертвый Иван Михайлович Милославский и привезен в Преображенское на свиньях, и гроб его поставлен был у плах изменничьих, и как головы им секли, и руду точили в гроб на него, Ивана Милославского.

А Матвей Пушкин послан в ссылку в Сибирь.

А Соковнины все разосланы в ссылку в Севеск.

А в Азов сказано воеводою боярину князю Алексею Петровичу Прозоровскому да думному дворянину Ивану Семеновичу Ларионову.

А на Таганроге города строить думному дворянину Ивану Ивановичу Щепину.

И марта в 8 день на стенной караул в Верх шли комнатные стольники пеши строем, переменили с караулов полковников; также и по всем воротам стояли все Преображенские и семеновские солдаты.

Марта в 10 день изволил государь пойти за море, а Москва приказана ближнему стольнику князю Федору Юрьевичу Ромодановскому.

И марта в ... день, по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, велено послать в разные городы Лопухиных: боярина Федора Михайловича на Тотьму, Василья Абрамовича в Саранск, Сергея Абрамовича в Вязьму.

А боярин Алексей Семенович Шеин пошел под Азов с ратными людьми.


305

И после того явились в воровстве Коптева боярина слуги, и пытаны, и сосланы в ссылку.

Июня в 23 день бил челом в Стрелецком приказе Тарбеев на Василья Толстова да на Семена Карандеева в том, что они стояли под дорогою и его резали. И против того его челобитья велено разыскать боярину князю Ивану Борисовичу Троекурову.

И августа в ... день прислан из-под Азова Михаиле Приклонский от боярина от Алексея Семеновича Шеина. В том числе бой был с кубанцами.

Августа в 17 день, изволением великого Бога, в Смоленске была буря великая, половину церкви соборной сорвало и колокольню, и колокола за город бурею выбросило, и о том из Смоленска воевода писал.

А в Тавани был воеводою осадным думный дворянин Василий Борисов сын Бухвостов, и к ней приходили и приступали; а что отсидел, за то ему дано окольничество. И турецкие люди приступали, стояли три месяца, да не взяли.

И боярин князь Михайло Григорьевич Ромодановский пошел на Луки Великие с новгородцами. Товарищ ему был Грош Нелединский.

А из-под Азова стрелецкие полки, не займовая Москвы, посланы к нему и с Лук стояли на польском рубеже, и с рубежа, с голоду, стрельцы приходили к Москве бить челом, и дано им жалованье, и посланы на службу.

А боярин князь Борис Алексеевич Голицын ходил водою, и был в понизовых городах, и на Царицыне хотели перекопывать реку, а посошных людей было всех городов 35 000, и ничего они не сделали, все простояли напрасно. И боярин Борис Алексеевич был у Оки.

А от послов из Амстрадама и из иных государств приходили почты в Посольский приказ.

А на Царицыне бит кнутом нещадно Иван Петров сын Бортенев за то, что брал взятки, также брал женок и девок на постелю.

Ноября в 4 день в ночи, часу в пятом ночи, против пятого числа нынешнего 205 (1696) года было на Москве на небе явление: стояла на полуденной стране звезда с хвостом.

Ноября в 6 день был в Посольском приказе датский посланник.

А в Тавань сказано воеводою Александру Семенову сыну Колтовскому.

Ноября в 20 день покрали на Москве дьяка Казанского приказа Григорья Кузьмина, и после того на третий день явились разбойники, дворовые люди Кирюшка Шамшин с братом, также и иных всяких разных чинов, и пытаны, и в разбое винились, и повешены.

В Тавань сказано Назарью Петрову сыну Мялицкому да дьяку.

И декабря в 3 день Юрья Дохтуров, да Василий Долгой, да Семен Карандеев, да Тарбеев были у Страстной Богородицы, и побранились,


306

и ножами порезались; сержантом взяты на Потешный двор и держаны.

Антон Тимофеев сын Савелов был в Сибири воеводою и разорил город, и за то он бит кнутом и послан на Лену в стрельцы.

Марта в ... день Иев Ермолаев сын Ильяшев из Стрелецкого приказа вожен на площадь и бит кнутом за то, что он, по воровскому своему умыслу и по воровской составной записи, сговорил было жениться окольничего на Матвеевой жене Измайлова, а она сговаривала за князя Аврама Ростовского, а не за того Иева; и послан в ссылку в Азов.

Апреля в 11 день из Стрелецкого приказа вожен в застенок Афанасий Федоров сын Зубов с людьми, и с очных ставок пытан в смертном убойстве посадских людей алаторцев, что убили люди его. И он с пытки сказал, что-де людей он на разбой посылал и сам был, только-де до смерти их бить не велел, также и в иных разбоях винился.

206 (1698) года июня в 11 день сказана сказка стольникам, и стряпчим, и дворянам московским, и жильцам, чтоб имена свои записывали в Разряде для того, что в нынешнем 206 (1698) году своим самовольством, без указа великого государя, идут с службы с Великих Лук четыре приказа стрелецких, покинув своих четырех полковников, а вместо тех полковников выбрали они, стрельцы, из своей братьи начальных людей четыре человека и идут к Москве собою для волнения и смуты и прелести всего Московского государства.

И о том с Москвы, после сказки, по городам посланы великого государя грамоты, чтоб ехали всяких чинов люди к Москве бессрочно.

Июня в 13 день во вторник, по указу великого государя, генерал Петр Иванович Гордон с пехотою, с солдатами с бутырскими, и с Преображенскими, и с семеновскими выступил на Ходынку и стал обозом.

И после его, генерала Петра Ивановича, выступил боярин Алексей Семенович Шеин с конницею с Москвы в обоз, в среду июня в 14 день, и того числа был смотр всем стольникам, и стряпчим, и дворянам московским, и жильцам.

Июня в 16 день в третьем часу в Тушине расписаны были роты, и кому быть у рот ротмистрами, и кому где в роте, чтены имена их, и завоеводчикам, и есаулам.

И того ж числа боярин Алексей Семенович с полками изволил идтить в Воскресенское наскоро, и дошел того числа до Воскресенского монастыря поздно, часу в другом ночи, и в то время полки управлялись, конница и пехота.

А приказы стрелецкие, которые шли с Лук Великих, пришли к тому ж Воскресенскому монастырю и сошлись пехота с пехотою, они, стрельцы, с солдатами.


307

И генерал Петр Иванович Гордон с теми стрельцами говорил, и они ему кланялись и с ним говорили: мы-де идем к Москве милости просить о своих нуждах, а не драться и не биться.

И они ж, стрельцы, той ночью перешед к монастырю, стали убрався обозом, с пушками и со всяким ружьем, ратным ополчением.

И поутру в субботу боярин Алексей Семенович к ним, стрельцам, посылал от себя товарищей своих, и сам им о всем изволил говорить, чтоб они, взяв жалованье, и шли б на службу в указное число.

И стрельцы в том упорно отказали и просились к Москве повидаться с женами и с детьми, и после того просили они с Москвы к себе жен и детей, и как-де жены и дети у нас будут, куды-де великий государь нас послать укажет, туды-де мы и пойдем.

И боярин Алексей Семенович приказал в полковом шатре начинать молебен и воду святить, а ротам велел убираться, также и пехоте к бою.

И стрельцы у монастыря стоят устроясь обозом со всяким ружьем. В то ж число пели свой молебен и воду святили, и к бою многие исповедывались, и крест все целовали промеж собою, что им умереть друг за друга безо всякой измены.

И после молебного пения боярин и воевода Алексей Семенович приказал идтить своим ротам, и поставлены были те роты на горе против их стрелецкого обоза, сажень во шестидесят.

А генерал Петр Иванович Гордон с пехотою, с солдатами стал убрався с пушками по другую сторону против их обоза на горе.

И после того полкового управления и убора боярин Алексей Семенович посылал к ним, к их стрелецкому обозу, говорить посыльного Тимофея Ржевского, чтоб они ружье покинули, и вышли б из обоза, и в винностях своих великому государю добили челом, и великий государь в вине их пожалует простить. А буде они, стрельцы, ружье свое не покинут и из обоза с виною не выйдут, и боярин Алексей Семенович велит к ним в обоз по них стрелять из пушек без милости.

И стрельцы в том Ржевскому отказали, и из обоза своего не вышли своим непокорством, и говорили сами, чтоб по них из пушек стрелять: «Мы-де того не боимся, видали-де мы пушки и не такие».

И боярин Алексей Семенович, видя их такое к себе непокорство и злое их такое намерение, приказал по них стрелять из пушек.

И по них из пушек почали стрелять, и стрельцы ударили по барабанам тревогу, и все стали под знаменами и по уреченным местам в обозе, и почали стрелять из своих полковых пушек из обоза; только от них вреды мало чинилось, Бог хранил, а только ранили небольших, а у них убыток стал быть и утрата от пушек великая.

И они почали шапками махать, и знамена свои положили, и почали из обоза бежать и к боярину выходить, а попы их полка взяли


308

на руки полковые иконы и пошли из обоза вон. А из пушек стрельба не унялась. И иные пошли было из обоза на вылазку, только оторопели. И последние вышли из обоза, и их вогнали в роты к коннице, и гнали их, как животину, до Воскресенского монастыря, и в монастыре их посадили по разным кельям за караулом.

А боярин пошел в соборную церковь и слушал молебен, и после молебного пения кушал, по позыву, у архимандрита.

И с тем от себя боярин послал с сеунчем Михаила Приклонского.

И после того стрельцов разбирал и смотрел боярин Алексей Семенович и спрашивал у тех полков у стрельцов: кто вор и кто добрые люди, и которые были на Москве и бунт заводили? И их о том о всем расспрашивали и пытали, и после расспросу и пытки наперед казнили беглецов, которые приходили к Москве, двадцати четырех человек.

И после той казни июня в 27 день, в воскресенье, прислан с Москвы окольничий князь Федор Иванович Шаховской, и того ж числа он боярина и воеводу Алексея Семеновича спрашивал о здоровье и службу его милостиво похвалял, также и товарищев и его полку полчан, стольников, и стряпчих, и дворян московских, и начальных людей солдатских полков.

И того же числа стреляли из пушек про государское здоровье.

И после того были розыски великие и пытки им, стрельцам, жестокие.

И по тем розыскам многие казнены и повешены в их стрелецком обозе, где они чинили противность, а иные вешены по дороге.

А в обозе их побито и ранено всего 107 человек, а казнено 57 человек, а повешено 67 человек.

Июля в 3 день, в воскресенье, в Воскресенском, по указу великого государя и по грамоте с Москвы из Стрелецкого приказа, большого полка боярина и воеводы Алексея Семеновича всех ратных людей его полка ему, боярину Алексею Семеновичу, велено их, ратных людей, распустить, пересмотря всех на лицо по своему рассмотрению.

И того же числа все ратные люди по указу распущены.

А достальных стрельцов разослали в ссылку по разным городам, у всякого человека забито на ноге по деревянной колодке. А подводы были под тех стрельцов монастырские, и провожатые за ними служки монастырские Троицы Сергиева монастыря и иных разных монастырей.

А на Москву в тех же числах пришли из разных государств немцы гусары и онженеры, всего их пришло 700 человек.

Да с ними ж пришел из Рима от папы римского митрополит: просился у нашего патриарха, чтоб его велел пустить в соборную апостольскую церковь побывать. И святейший патриарх его в собор-


309

ную апостольскую церковь пускать не велел. И тот римский митрополит говорил с соборными протопопами и архидиаконами о вере православной христианской, и о законе, и о церквах, и о службах, чтоб службы служить церковные на одних опресноках, а не так, как у нас, и иные сказывал многие прилоги: «Я-де сам лучше вашего патриарха». И такое развращение и мятеж против его слов сказали святейшему патриарху, и святейший патриарх велел ему говорить: «За такой-де мятеж и прещение церквам не подобает тебе быть в Московском государстве; за таким-де мятежом не велит тебя святейший патриарх и в Кремль пускать, не токмо что по церквам; ты-де стал соборной восточной апостольской Церкви противник, а народу мятежник».

Августа в 25 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, изволил придтить из-за моря.

И после его государского пришествия из-за моря ж пришли наши послы Франц Яковлевич Лефорт да окольничий Федор Алексеевич Головин.

И в тех же числах великий государь изволил послать с Москвы царицу Евдокию Федоровну в монастырь Суздальский постричь, с окольничим с Семеном Ивановичем Языковым.

И после того по указу великого государя из Преображенского посланы были грамоты в разные города за стрельцами, которые были посланы из Воскресенского монастыря для взятья тех стрельцов к розыску.

И по тому великого государя указу те стрельцы из разных городов привезены были к Москве в Преображенский.

И в Преображенске те стрельцы расспрашиваны порознь, и после расспросов пытаны в разных застенках, и розыски были непрестанные. А всех было 20 застенков, и в тех разных застенках были у всякого застенка бояре, и окольничие, и думные дворяне.

И с пыток те стрельцы винились и говорили про свое воровство и промысл на многих людей. И по тому их оговору те люди браны в Преображенск, и даваны им с теми людьми в застенке очные ставки, и с очных ставок пытаны ж.

Также брали из Девичья монастыря боярынь, и девок, и стариц в Преображенский, и в Преображенске они расспрашиваны, и по расспросам пытаны; и на виске Жукова дочь девка родила.

И по розыску те стрельцы казнены разными казнями, и по всем дорогам те стрельцы кладены на колеса тела их по десяти человек, и сквозь колеса в ступицы проткнуты колья, и взоткнуты на те колья их стрелецкие головы.

А иные повешены были по всему Земляному городу у всех ворот по обе ж стороны, также и у Белого города, за городом, у всех


310

ворот по обе стороны; сквозь зубцы городовых стен просунуты были бревна, и концы тех бревен загвожены были изнутри Белого города, а другие концы тех бревен выпущены были за город, и на тех концах вешены стрельцы.

А иные вешены на Девичьем поле, перед монастырем, и в руки воткнуты им челобитные, а в тех челобитных написано против их повинки.

Также у их стрелецких съезжих изб они, стрельцы, вешены человек по двадцати и по сорока и больше.

А пущие из них воры и заводчики, и у них за их воровство ломаны руки и ноги колесами, и те колеса взоткнуты были на Красной площади на колье, и те стрельцы за свое воровство ломаны живые, положены были на те колеса, и живы были на тех колесах немного не сутки, и на тех колесах стонали и охали.

И по указу великого государя один из них застрелен из фузеи, а застрелил его Преображенский сержант Александра Меншиков.

А попы, которые с теми стрельцами были у них в полках, один перед Тимонскою избою повешен, а другому отсечена голова и взот-кнута на кол, а тело его положено было на колесо, так же, что и стрельцы.

А в Преображенске у того розыска были и тех стрельцов казнили бояре и все палатные люди сами топорами и палашами.

А жен их стрелецких всех распускали, кто куда хочет, только б они на Москве не были; и тех стрельчих брали к себе по деревням всяких чинов люди.

А которые стрельцы были на службе по разным городам, и к ним сосланы жены их и с детьми на вечное житье.

А дворовое их строенье велено им, стрельчихам, продавать, и они то строенье продавали всяких чинов людям.

А те их стрелецкие места дворовые раздаваны всяких же чинов людям.

Да по оговору ж и по расспросу пытаны верховые певчие, которые были в Верху у царевен в разных комнатах, и после пыток те певчие розданы разных чинов людям с расписками.

Да в то ж время в Преображенском пытан полуполковник Василий Ильин сын Колпаков трожды в том же розыскном деле и свобожен.

А у бояр и у окольничих и из монастырей брали даточных на Воронеж для оберегательства кораблей и всяких корабленых припасов.

В том же году пытан Микифор Ширков рыленин с сыном по извету сына боярского, рыленина же, в государственном великом доводном деле, а то дело в Разряде у подьячего Василья Юдина.

А в Преображенском записывали в драгуны детей боярских и князей небогатых; прибирали их в роты.


311

А хлебу был недород велик: купили на Москве рожь четверть московскую по сорока алтын с гривною; крупы гречишной четверть по штидесять алтын без гривны; пшеницу добрую четверть по тому ж, среднюю по полтора рубля; горох по тому ж и по сорока алтын; конопли по двадцати алтын четверть; пшено четверть по полтора рубля, а доброе и по штидесять алтын; овес по шестнадцати алтын и по пятнадцати четверть.

В Азов сказали боярину Алексею Петровичу Салтыкову.

В Тавань сказано стольнику Василью Иванову сыну Еверлакову.

Во Брянеск, к струговому делу, стольник Семен Федоров сын Грибоедов, а к хлебному приему Григорий Шишкин.

К тому ж делу на Воронеж Константин Кафтырев, а к хлебному приему стольник Еремей Хрущев.

А к хлебному приему на Коротояк Михайло Зыбин, а на Романов — Селиванов.

Ноября в тех же числах, по указу великого государя, перед Поместным приказом чинено наказанье князь Федору Хотетовскому — бит кнутом за то, что он продал одну вотчину двум.

Да в Преображенском чинено наказанье, перво плетьми, а вдругорь кнутом, разрядному дьяку Степану Ступину, а поместье его, и вотчины, и двор отписаны на великого государя, а животы все ж взяты на него, великого государя.

На Богоявленьев день ходили со образами на Иордань, а был в ходу крутицкий митрополит, а святейший патриарх не был для того, что был болен.

А солдаты шли на Иордань строем с начальными людьми Преображенского полку, и в том полку в первой роте в строю изволил идтить сам великий государь с протазаном.

Также шли семеновские солдаты и бутырские, и стояли все на Иордани. На Преображенских солдатах были зеленые кафтаны, а на семеновских лазоревые, а на бутырских красные. А были они с пушками и палили из пушек трижды, также и из мелкого ружья.

А на Иордань генерал Автомон Михайлович Головин перед пехотою ехал в санях с дышлом.

А на тот Богоявленьев день был дождь, и капели великие, и лужи.

Января в 6 день в Преображенском чинено наказанье Дмитрию Иванову Дивову да Ивану Яковлеву сыну Колычеву: биты плетьми снем рубашки, вместо кнута, за то, что Колычев взял с Дивова 20 рублев денег да бочку вина, чтоб ему, Дивову, на Воронеже не быть у корабельного дела. А Колычев в то время сидел в судном Володимирском приказе.

А боярину князю Якову Федоровичу Долгорукову велено сидеть в Иноземском приказе судьею, а товарищем ему сидеть велено стольнику Назарью Петрову сыну Мельницкому.


312

И января в 12 день на Постельном крыльце, по указу великого государя, сказано всем стольникам, и стряпчим, и дворянам московским, и жильцам на службу, а приезды свои велено записывать в Ахтырке на сроки марта в 20, 25 и 30 число.

А сказку сказывал разрядный дьяк Иван Кобяков, а у сказки стоял боярин Тихон Никитич Стрешнев.

Января в 19 день, на первом часу дня, явилось в Ямском приказе подкидное письмо, запечатано за красными двумя печатями, и то письмо запечатанное подписано: «Поднесть благочестивому государю нашему царю Петру Алексеевичу не распечатав».

На том же письме в другом месте подписано: «Вручить сие письмо Федору Алексеевичу Головину».

А то письмо явилось обороненной бумаги от прибыльщика человека боярина Бориса Петровича Шереметева Алексея Курбатова. И за ту прибыль дано ему дьячество и велено ему сидеть в Оружейной палате и сборы всякие ведать; ему ж дан двор дьяка Степана Ступина с каменными палатами и деревни его. В памяти из Иноземского приказа написано: «Велено быть на его, великого государя, службе на Украине ратным людям пешего строя солдатам и стрельцам по росписи 22 000 человек, а к тем ратным людям в пополненье, в указное число в 40 000 человек, взято с крестьянских, и с бобыльских, и с задворных, и с деловых людей дворов даточных по переписным книгам 186 (1678) года, с святейшего патриарха, и властей, и с монастырей, и с церковных земель со 139351 двора, с 25 дворов по человеку, итого 5574 человека. Царевичей, и бояр, и окольничих, и думных, и ближних людей с 41 857 дворов, с 30 дворов по человеку, итого 1469 человек пеших. Помещикам и вотчинникам московских чинов людей, которым быть на службе по наряду из Разряду, даточных же, опричь тех людей, которые будут за ними, конного со 100 дворов по человеку, и быть им на службе с ними вместе, пешего с 50 дворов по человеку. Помещикам же и вотчинникам, которым на службе не быть и которые на воеводствах, и на приказах, и у дел, с 30 дворов по человеку пеших же. А за кем имяны, которые у дел на службе не будут, 336805 дворов, и с тех положено на пример взять даточных конных со 100 дворов по человеку, итого 3000 человек; пеших с 50 дворов по человеку, итого 6036 человек. Итого будет взято даточных, опричь конных, 13739 человек. Набрать вольницы и всяких чинов людей, кроме боярских людей и крестьян, 4221 человек. Копейщикам и рейтарам поместным, за которыми по 10 дворов и больше, 45 человекам служить и быть на службе самим, а с достальных копейщиков, и рейтар, и солдат выборных и городовых полков, которым быть в домах, и с беглецов, и с их детей, и братей, и всяких свойственников, которые в службу поспели, для службы денег по рублю


313

с человека, а с крестьянских, и с бобыльских, и с задворных и деловых людей дворов по 8 алтын по 2 деньги с двора; с отставных начальных людей, и с копейщиков, и с рейтар, и с городовых дворян и детей боярских по полтора рубля с человека, а с крестьян по 8 алтын по 2 деньги с двора. И тот сбор и даточных ведать в Стрелецком да в Ямском приказах со всех чинов пополам».

207 (1699) года января в 23 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, указал по именному своему, великого государя, указу в державе своего государства, на Москве и во всех городах, для пополнения своей, великого государя, казны, и для укрепления во всяких делах крепостей, и чтоб впредь во всяких крепостных делах между всяких чинов людьми споров и от ябедников, и составщиков воровских никаких составов, и продаж, и волокит никому не было, держать на Москве во всех приказах, и в городах, и в пригородках, и в волостях, где приказные избы есть, бумагу под гербом его, великого государя Московского государства, и на той бумаге писать вотчинные, и лавочные, и дворовые, и на людей крепости, и сделочные записи, и заемные кабалы в больших деньгах, которые больше пятидесяти рублев, на бумаге, которая под большим орлом. Которые всякие вышеупомянутые крепости меньше пятидесяти рублев и челобитные мировые на площади или где инде писать на бумаге, которая под гербом величиною против золотого. Челобитные списки, также в приказах в челобитчиковых делах сказки писать на бумаге, которая за печатью в полы золотого. А для тех вышеписанных дел печать сделать и бумагу печатать, и то печатное дело и денежный сбор ведать в Оружейной палате боярину Федору Алексеевичу Головину с товарищи. И ту бумагу для тех вышеупомянутых дел на Москве в приказы разослать, и на той бумаге писать марта с 1 числа нынешнего 207 (1699) года. А из приказов в города, сколько в который приказ будет надобно, по тому ж рассылать и вышеписанные дела писать, с которых чисел будет прислано. И за ту бумагу имать деньги в Оружейную палату: которая под большим клеймом, по 3 алтына по 2 деньги за лист; под средним — по 2 деньги за лист; под меньшим — по 1 деньге. А буде на Москве и в городах, после тех вышеписанных срочных чисел, объявятся какие письменные крепости писаны не за вышеписанными клеймами, и тем крепостям не верить, и в том им отказывать; да на них же, у кого такие крепости объявятся, имать пошлины вдвое или пеню.

Таков великого государя указ за пометами думных дьяков: Еме-льяна Украинцева, Никиты Зотова, Протасья Никифорова, Автомо-на Иванова, Гаврила Деревнина, Любима Домнина, Андрея Виниюса.

Февраля в 3 день по указу великого государя казнили на Красной площади стрельцов, которые явились в измене в Воскресенском,


314

а казнили их Преображенского полка прапорщик Андрей Михайлов сын Новокщенов да палачи Терешка с товарищи. У казни был сам великий государь, да боярин князь Михаиле Никитич Львов, также и иные прочие.

Того ж числа на Болоте казнены стрельцы; всего казнено на Болоте 49 человек.

Февраля в 4 день кликали клич Преображенские солдаты на площади перед Николою Гостунским, чтоб ехали в Преображенское стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы, и всяких чинов люди, кто хочет смотреть разных казней, как станут казнить стрельцов и казаков яицких, а ехали б в Преображенское без опасения.

И того же числа в Преображенском казнены стрельцы, а иные четвертованы. Всего их казнено 192 человека.

В тех же вышеписанных числах состоялся именной великого государя указ: велено с думных дьяков, также и с простых со всех дьяков и с подьячих со всех приказов взять по окладу деньги. А по чему с дьяков, также и с подьячих с которого приказа, и то написано ниже сего по статьям порознь*.

Февраля в 9 день состоялся указ великого государя посадским людям и сказан перед Разрядом всем гостям и всех слобод всяких чинов посадским людям, чтоб они выбрали промеж себя во всех слободах бурмистров, а над бурмистрами б были статы, и всех бы слобод по выбору ведали их всех они, а до иных приказов им, посадским людям, дела нет. А подлинный великого государя указ сказывал разрядный дьяк Артемий Возницын.

Февраля в 10 день кликали бирюч по площади и по крестцам, чтоб всяких чинов люди по ночам, в третьем часу ночи, не ездили, а кто станет в тех ночных часах ездить, и с тех брать по указу со всякого человека, и с лошадей, и с саней по 2 деньги.

Февраля в ... день по указу великого государя окольничий Александр Петрович Протасьев пошел на Воронеж для управления корабельного и брегантинных дел, с припасами. А товарищ его Семен Языков оставлен на Москве. И по указу великого государя велено быть в товарищах с ним, Александром Петровичем, стольнику Ивану Яковлеву сыну Колычеву.

А великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великий и Малыя и Белыя России самодержец, изволил идтить с Москвы на Воронеж, говев на первой неделе Великого поста, в воскресенье, а изволил идтить из Преображенска в пешем строю, а полки шли Преображенский, Семеновский, Бутырский с начальными людьми.

 

* Статьи в тексте не приведены. — Примеч. ред.


315

А Москва приказана боярину князю Ивану Борисовичу Троекурову.

А после похода его, великого государя, в Великий же пост по именному его, великого государя, указу пошли на Воронеж

бояре: Алексей Семенович Шеин, князь Юрья Семенович Урусов, Федор Алексеевич Головин, Тихон Никитич Стрешнев, Лев Кирилович Нарышкин;

ближние стольники: князь Федор Юрьевич Ромодановский, Иван Иванович Бутурлин;

генерал Автомон Михайлович Головин.

Также и морские стольники, что были за морем для ученья, и иные прочие.

А бояре, по указу, были с женами для того, что в то время были на Воронеже царевны.

И на Воронеже был гнев и опала на боярина князь Михаила Григорьевича Ромодановского, и прислан с Воронежа с солдатами в деревню свою, что на Клязьме.

А из Преображенского приказа в ратушу прислана память, чтоб из ратуши послали бургомистры в города к бурмистрам память, что будучи на Воронеже у корабельных дел, сколько взятков взял Александра Петрович Протасьев, о том бы отписать в Преображенский приказ.

А люди его, окольничего Александра Петровича Протасьева, взяты были в Преображенский, Овдокимка Китаев да Сенька Белый, и расспрашиваны: что взял от кораблев Александра, их боярин, и чтоб они сказали о взятках подлинно. И они за то биты кнутьем. А его, Александра, о взятках изволил спрашивать сам государь, и он, Александра, великому государю вину принес.

И в тех же числах он, Александра Петрович, с печали и со стыда на Москве умер.

207 (1699) года марта в 21 день, по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, боярину князю Юрью Семеновичу Урусову с товарищи. В нынешнем в 207 году марта в 1 числе великий государь указал: «Впредь у ответчиков допросов на письме и сказок за руками не принимать, а допрашивать судьям перед собою против истцо-ва челобитья, в чем кто на кого бьет челом, а посторонних слов, которые к тому делу не приличны, ничего не писать. А буде истцу или ответчику доведется говорить улику, и истцу уличать его в то ж время, как ответчик челобитную очистит, а ответчику, и какая на истца улика, говорить очистя челобитную на словах же с подлиною ведомостью. И о всем чинить указ против новосостоятельного указа, каков закреплен февраля в 21 день 205 (1697) года, и сей свой великого государя указ в Московском судном приказе записать в


316

книгу». Подлинный указ за приписью дьяка Федора Замятнина в Московском судном приказе подан апреля в 7 день нынешнего 207 (1699) года.

Апреля в ... день по указу великого государя сказано думному дьяку Емельяну Украинцеву в Царьград посланцем.

А стольнику Андрею Артамонову сыну Матвееву сказано, что быть ему посланником в город в Гагу к Статам. А кому быть с ним стольником, и имена их с Воронежа присланы в Разряд.

В том же году на Воронеже по указу великого государя чинено наказанье воронежскому воеводе Дмитрию Васильеву сыну Полонскому: бит кнутом и послан на плотах в Азов до указа.

Мая в 1 день по указу великого государя из Преображенска была стольникам повестка, чтоб явились в Преображенском мая во 2 день.

И того ж числа стольники, которые были на Москве, явились генералу Автомону Михайловичу Головину, и был смотр, и после смотра генерал сказал, которые явились на смотре, чтоб они учились пехотному строю на Житном дворе, у кого есть свое ружье, фузеи или пищали, а у кого нет, те б брали в Преображенском государево ружье и явились на Потешном дворе генералу Автомону Михайловичу мая в 6 день. А которые в деревнях, и по тех бы посылали свойственники их, чтоб были они из деревень не мешкав, не дожидаясь о том впредь иного указа.

И мая в 6 день стольники явились на Потешном дворе, и генерал всех пересмотрел и велел становить шеренгами, и проучил по артикулу, сначала два тенпа, и велел сказать, чтоб к ученью были на Житном дворе мая в 7 день, и с того числа почали на Житном дворе стольников учить.

А с Воронежа великий государь изволил придтить к Москве мая в 11 день, а в 13 числе, по указу великого государя, были стольники в Преображенском на ученьи.

Мая в 17 день велено быть стольникам к ученью в старое Семеновское, и там было ученье, и в то время тут изволил быть великий государь. И с того числа почали учиться все в старом Семеновском.

Мая в 26 день из Разряда посланы грамоты в города: велено всем стольникам, и стряпчим, и жильцам ехать к Москве.

А в Пушкарском приказе по указу великого государя велено сидеть судьею милитинскому царевичу Александру Арчиловичу с товарищи и в Пушкарском приказе велено его писать генерал фелцехмейстер.

А боярина князь Михаила Григорьевича Ромодановского взяли из деревни в Семеновское для розыска и очных ставок с достальны-ми стрельцами, и очные ставки у него с ними были.

Да в Преображенском доводили люди Якова Федорова сына Полтева на него в словах, что он, Яков, говорил слова про великого


317

государя о кораблях, и по тому извету взят он был, Яков, в Преображенский, и даваны были ему с людьми очные ставки, и он, Яков, пытан, и после пытки за те слова клан на плаху, и снем с плахи, бит кнутом и заорлен, и велено его сослать на каторгу на Таганрог.

Июня в 25 день в старом Семеновском, по указу великого государя, приезжали генералы Автомон Михайлович Головин, да Адам Адамович Вейде, да князь Никита Иванович Репнин, и смотрели стольников, которые были в ученьи пехотного строя, и разбирали на три стороны, и те три доли, по расписке имен их, достались всякому генералу по семидесяти человек, и всякий генерал своим государев указ сказал, где кто написан, тут и быть.

Июня в 28 день в Преображенском Богдану Михайлову сыну Тевешову учинено наказанье: бит кнутом за то, что отбивался от пехотного строя, а добился было к межевому делу, и заорлен.

Июня в 29 день гибло солнце рано поутру.

И того ж числа была на Красном пруду потеха: сделано было три городка на воде, и с тех городков была пальба, также и пушечная стрельба, также и пехотная из мелкого ружья, а кругом пруда была пехота. А около того пруда были шатры государевы, и в тех шатрах были столы, и в тех шатрах великий государь изволил кушать, и бояре, и все палатные люди.

Июля в 1 день из Стрелецкого приказа казнен на Болоте за разбой и за смертное убивство князь Иван княж Борисов сын Шейдяков.

Июля во 2 день сказана стольникам, и стряпчим, и дворянам московским сказка на Постельном крыльце, которые на Москве, и те б имена свои записывали в Разряде, а которых на Москве нет, и по тех, по указу великого государя, посланы будут из Разряда грамоты.

Июля в 3 день по указу великого государя послан с Москвы полковой воевода князь Борис княж Михайлов сын Кольцов-Мосальский с пехотными полками.

А стольник князь Юрья Трубецкой послан в Царьгород и в иные государства, и дана ему проезжая грамота, а писан он именем и прозванием не своим, а особым иным простым человеком, а с ним только подвода да человек, также с ним посланы немногие государевы люди для проезду.

А приезжих стольников, и стряпчих, и жильцов, которые высланы по грамотам к Москве, и тех на Постельном крыльце смотрели генералы: молодых отбирали в сени перед Грановитою, а старых оставили особь статьею, и старикам и которые по смотре не годились, велено тем ехать по деревням, а выбранным велено приносить сказки в Разряды, сколько за кем крестьянских дворов, и отданы по генеральству в ученье.


318

Да явился было указ о французском платье, и тот указ многие списывали, и с тем указом многих ловили и на Потешный двор водили и расспрашивали: где они такой взяли и у кого списывали?

Июля в ... день привели на Потешный двор архимандрита знаменского с девкою; выняли у него в келье по извету его келейника, и отослан на Патриарш двор.

А хлебные все запасы, и отпуски, и прием приказано было провианта окольничему Семену Ивановичу Языкову. И в то ж время стольники, которые написаны были в пехоту, дачи давали ему великие за то, чтобы их имена из пехоты взять и послать к хлебным запасам для приема, и по их даче и по хотьбе то все делано.

Июля в 25 день была встреча послу шведскому. Пристав у него был Володимир Воробин да Алексей Калитин.

И того ж числа был пожар великий, загорелось наперед на Рожественке, а выгорело по Неглинну и по Яузу, в Белом городе, и Китай весь выгорел, не осталось ни единого двора; также выгорели все ряды, и лавки, и Сыскной приказ.

208 (1699) года сентября в 1 день по именному указу великого государя велено сидеть в палате бурмистрам, и они были в соборной и апостольской церкви и у святейшего патриарха Андриана, и после того их сиденья посланы во все городы грамоты великого государя по всем городам к воеводам, чтоб они посадских людей во всех городах никакими делами не ведали.

208 (1699) года сентября в 25 день из морского пути изволил придтить к Москве великий государь с боярами.

Да октября в ... день велено по именному указу, чтоб ездили судьи в Преображенский на Генеральный двор по пятницам.

Октября в 27 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, указал его, великого государя, указ всяких чинов людям сказать: «До сего указа били челом великому государю самому о всяких делах, и ныне великий государь указал, чтоб били челом в приказах судьям, где кто судит и в которых приказах у кого дела, а не самому великому государю; а будет судья или дьяки учинят какую неправду в тех делах, и на них челобитчикам бить челом самому великому государю невозбранно во всякое время и во всяких местах, а те дела меж тех челобитчиков, и судей, и дьяков будет судить сам великий государь всегда неотложно. А будет судья или дьяк в суде, а челобитчик в челобитье своем неправ будет, и им будет казнь. А опричь вышеписанных, на судей челобитья или великих государственных дел никаких ни с каким челобитьем к самому великому государю никто не ходили б, чтоб в том бездельной докуки не было, а будет с иным челобитьем придет, и ему учинено будет наказанье». У того подлинно-


319

го великого государя указа припись думного советника Прокофья Возницына.

Того ж числа великий государь, выписки слушав в Преображенском, указал и бояре приговорили: «Всяких чинов людям на ответчиках за земляное владенье искать впредь: за пашенную землю за десятину, по уложенью и по новоуказным статьям, по два рубля, а за непашенную по рублю, а за сенные покосы за копну по алтыну, и за десятину по десяти алтын на год. А которые дела в таком земляном владенье вершены и иски доправлены до сего великого государя указа, и тем делам быть так, а которые дела не вершены или на вершеные спорное челобитье принесено, и с истцовых исков на ответчиках пошлин не доправлено, и по тем делам за то земляное владенье указывать цену по уложенью, и по новоуказным статьям, и по сему великого государя именному указу. И в Московском судном приказе сей великого государя именной указ записать в книгу, а в иные приказы послать памяти. Подлинный указ закрепил думный дьяк Автомон Иванов.

Ноября в 1 день по именному великого государя указу велено в Печатном приказе брать пошлины с бояр и со всех палатных людей, и с патриарха, и со всех монастырей, и с начальных людей.

Ноября в 8 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, указал: «Принимать в свою, великого государя, службу в солдаты изо всяких вольных людей, и кто похочет в ту службу идтить, и тем людям записываться в Преображенском в солдатской избе, а его, великого государя, жалованья тем людям дано будет впредь на год по одиннадцати рублев, и будут они написаны в московских полках в солдатах. А как они будут на службе великого государя, где ни есть, и им будет дано: хлебные и кормовые запасы и вино, равно с иными полками Преображенского и Семеновского полков солдатами. И для записки, чтоб без мешканья записывали, велено быть непрестанно в Преображенском на съезжей солдатской избе и на дворе боярина Федора Алексеевича Головина из приказов Ямского и Холопья суда подьячим». У того подлинного великого государя указу припись думного дьяка Протасья Никифорова.

Ноября в 17 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, слушав дела в Преображенском на Генеральном дворе, указал и бояре приговорили: «По прежнему своему, великого государя, именному указу, по челобитью стольника Семена Грибоедова с Степановыми людьми и крестьянами Бахметева, которые люди и крестьяне написаны в челобитье его, Семенове, про нарядный приезд и смертное убивство Семенова крестьянина Грибоедова, Никишки Якимова, разыскать, и в поставке к розыску людей и крестьян, а по Степане


320

Бахметеве собрать поручную запись или взять сказку с подкреплением. А по челобитью Степана Бахметева о земле ведаться им в Поместном приказе. А которые дела в челобитье Степана Бахметева написаны, и те дела взять к Москве в Приказе сыскных дел». Тот подлинный великого государя указ закрепил думный советник Про-кофий Возницын.

«Произволением нашего великого государя царя.

Сим всему миру являет Яков Андреев сын Гасениюс, часового дела мастер, что на дворе окольничего Ивана Ивановича Головина, возле [двора] Андрея Артемоновича [Матвеева], у Николы в Столпах, будет вскоре установлено счастливое воспытание, по инозем-чески называется лотори, в 80 рублев лот, с числами, где всем охотникам или охотницам вольно свою часть испытать, како добыти тысячу рублев за гривну.

К сему делу 8020 счастливые ерлыки, на которых написаны будут 14 рублев, разделено на сию стать: одна лота или ерлык в 1000 р., одна лота по 100 р., одна лота в 50 р., две лоты по 20 р., в лоте 5 лот по 10 р., в лоте 10 лот по 5 р., в лоте 20 лот по 3 р., в лоте 30 лот по 2 р., в лоте 8 лот по 1 р., в лоте 7900 лот или ерлыка по 10 алтын.

И те лоты или ерлыки зачнут выдавать всем охотникам или охотницам на вышеупомянутом дворе в нынешнем в 208 (1699) году в 13 день ноября за гривну всякую лоту или ерлык с числами, всякий охотник приписав свое пятно в книгу. И сколь скоро все розданы, тогда день будет присрочен к воспытанию счастливства или миру объявлен будет, сколько всякому счастей денежных тем охотникам или охотницам вынется. И при смотрении для верности присмотром будут шесть верных господ, каких великий государь наш укажет в воспытанию счастливца, также два младенца, которые не видевши те лоты или ерлыки пред теми свидетелями и народом, кто желает быть, перед всеми [будут] вынимать, и сколько денег написано объявится, счастливому или счастливым, столько денег тому или тем счастливым дано будет от вышеупомянутого Якова Андреева Гасе-ниюса на том же дворе, вычет одну копейку из гривны к сподобе многих трудов и проторей у сего строения. И сверх того будет три счастливые лоты или ерлыки. Всех написано будет 30 лот: чья одна лота или ерлык от младенцев вымутся, тому будет 10 рублев, а которая первая вслед после большой 1000 р. лоты выйдет, 10 же рублев, которая самая последняя вымется, то тако ж 10 р. дано будет, опричь тех денег, что на ерлыках или лотах явится.

В сем деле будет равная оправа, како большому господину, тако ж и рабу, и младенцу, безо всякого обмана».

Декабря во 2 день Ивановской площади подьячим писать не велено.


321

Декабря в 7 день по указу великого государя поставлена на площади перед Поместным приказом висельница, и декабря в 8 день по указу великого государя на ту висельницу вожен по лестнице Михайло Волчков за неправое челобитье, что он бил челом на думного дьяка на Андрея Виниюса, и, снем с висельницы, он, Михайло, бит кнутом на козле нещадно.

Декабря в 9 день по указу великого государя на Постельном крыльце сказана всем царедворцам служба, а кто на службе быть не похочет, велено платить деньги с пятидесяти дворов по 100 рублев, а за кем больше — по 200 р., за кем ничего — по 100 рублев. И по тому указу деньги в Разряде платили, и в том брали из Разряда отписи в приеме денег, а в отписях писали, что взяты с них деньги вместо службы.

208 (1699) года декабря в 9 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, указал и бояре приговорили: «Которые крепости явлены или впредь кто явит в Поместном приказе, а писаны до сего великого государя указу, а на те крепости спор и челобитье в Поместном приказе есть, а в том спорном челобитье учнут писать те крепости составными и воровскими и руки у тех крепостей лживить, и про такие крепости разыскивать и руки свидетельствовать дьякам и подьячим, которые сидят в приказах, а не площадными подьячими, против того, как по уложенью и по новоуказным статьям велено разыскивать по спорному челобитью про купчие, и про закладные, и про записки. А впредь с сего великого государя указа и боярского приговора купчие, и закладные, и поступные, и сделочные всякие крепости, которые по уложенью велено писать на Ивановской площади, а надлежат в Поместном приказе, и их писать на Москве в Поместном приказе подьячим добрым с ведома того приказа судей, а вместо послухов писать свидетелей, людей добрых и знатных, в больших делах человека по три, и по четыре, и по пяти, и больше, а в меньших, которые во ста и в двустах рублях, человека по два и по три, и ручникам прикладыванье рук своих отписывать имянно, что они такие вотчинные продажи, и закладные, и сделки чинили при тех знатных свидетелях, да и свидетелям к тем крепостям руки прикладывать же, а в руках чины свои и сделки отписывать имянно ж, чтоб впредь в том ни от кого спору и челобитья не было. А сколько в котором числе и в каких делах какие крепости писаны, и тому в Поместном приказе учинить особые записные книги за дьячими руками, и в тех книгах описывать имянно ж, кто с кем какую сделку учинил, и к тем записным книгам, кто крепости дал и кто взял, велеть руки прикладывать, а как кто к записке руку приложит, и те крепости отдать тому, кому надлежит, и сказать сей великого государя указ и боярский приговор, чтоб они те крепости приносили к


322

записке по приказной обыкности, которые будут писаны на Москве, в два месяца. Да в городах воеводам, в которых разряды, такие ж крепости писать по сему ж великого государя указу и по боярскому приговору, а в которых городах разряду нет, и в тех крепости писать во ста рублях и меньше, а больше ста рублев крепостей не писать, а к записке в Поместный приказ высылать в два месяца, а сколько в месяц, и в каких делах, и от кого, и кому крепости в городах писаны, и кто тех крепостей свидетели, и о том воеводам по все месяцы писать в Поместный приказ. Также которые крепости во всяких делах писаны до сего великого государя указа и боярского приговора, и их записывать в Поместном приказе с сего его государева указа и боярского приговора в полгода. А которые люди в те месяцы были или впредь будут на службах или в посылках, и им такие крепости записывать, как приедут со службы или из посылки, на вышеписанные сроки, а кто тех крепостей на те сроки к записке не принесет, а учинится на те крепости спор, и тем крепостям не верить и про них не разыскивать. Да и в иных приказах о крепостях, в которых приказах которые крепости надлежат, чинить по сему ж его, великого государя, указу и боярскому приговору, и о том в те приказы и в города к воеводам послать его, великого государя, указы».

208 (1699) года декабря в 20 день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, указал сказать: «Известно ему, великому государю, стало, не только что во многих европских христианских странах, но и в народах словенских, которые с восточною православною нашею Церковию во всем согласны, как: волохи, молдавы, сербы, долматы, болгары, и самые его, великого государя, подданные черкасы и все греки, от которых вера наша православная принята, все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, то есть января с 1 числа, а не от Создания мира, за многую рознь и считание в тех летах, и ныне от Рождества Христова доходит 1699 год, а будущего января с 1 числа настанет новый 1700 год, купно и новый столетний век. И для того доброго и полезного дела указал впредь лета счислять в приказах и во всяких делах и крепостях писать с нынешнего января с 1 числа от Рождества Христова 1700 года. А в знак того доброго начинания и нового столетнего века в царствующем граде Москве после должного благодарения к Богу и молебного пения в церкви, и кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людям и у домов нарочитых духовного и мирского чина перед воротами учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевелевых против образцов, каковы сделаны на Гостином дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным комуждо хотя по


323

древцу или ветви на ворота или над хороминою своей поставить, и чтоб то поспело ныне будущего января к 1 числу сего года, а стоять тому украшению января по 7 день того ж 1700 года. Да января ж в 1 день, в знак веселия, друг друга поздравляя новым годом и столетним веком, учинить сие: когда на большой Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет, потом по знатным дворам боярам, и окольничим, и думным, и ближним, и знатным людям палатного, воинского и купецкого чина знаменитым людям каждому на своем дворе из небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов или иного мелкого ружья учинить трожды стрельбу и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится, и по улицам большим, где пространство есть, января с 1 по 7 число по ночам огни зажигать из дров, или хвороста, или соломы, а где мелкие дворы, собрався пять или шесть дворов, такой огонь класть или, кто похочет, на столбиках поставить по одной, или по две, или по три смоляные и худые бочки и, наполня соломою или хворостом, зажигать, а перед бурмистрскою ратушею стрельбе и таким огням и украшению, по их рассмотрению, быть же».

Декабря в 10 день по указу великого государя сказано: «208 (1699) года ноября в ... день великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя Россия самодержец, по докладной выписке слушав указал: для опасения турской войны, что все окрестные государства с турским салтаном учинили мир, взять с святейшего патриарха, и со властей, и с монастырей, и с церквей, за которыми есть крестьянские дворы, и с царевичей, и с бояр, и с окольничих, и с думных людей, с крестьянских и с бобыльских и с задворных деловых людей даточных, против нашего великого государя указа, дворовых людей добрых, а не старых и не увечных; да со властей и с монастырей из служек, и служебников, и конюхов, которые в службу годятся [взять даточных], и о том у святейшего патриарха, и у властей, и у церквей служкам, и служебникам, и конюхам, а у боярских и окольничих людей дворовых и их людям, всем что есть, имать росписи за руками, и по тем росписям тех людей приводить им к смотру в Преображенское на указные сроки, и из тех их людей выбирать самых добрых и нестарых людей, опричь дворецкого, дядьки, стряпчего, казначея. А буде в Троице Сергиеве монастыре и в иных монастырях столько служек, и служебников, и конюхов не будет, и у них взять то, что в тех монастырях есть, а им из них оставливать в тех своих монастырях по 20 человек, а в иных монастырях оставливать по расчету против крестьянских дворов, применяясь к Троицкому Сергиеву монастырю. А имать за тех людей, которые им будут оставлены, также буде у патриарха и у властей, служек, и служебников, и конюхов, а у бояр, и окольничих, и у думных дворян и ближних людей дворовых их людей


324

указное число не достанет, и с них имать деньги, по одиннадцати рублев за человека, разложа указное число крестьянских дворов. А которые бояре, и окольничие, и ближние люди воеводами в Сибири, в Астрахани, на Терках, в Азове, на Таганрогу, в Таванску, будет они дворовых людей дать не похотят, и имать с них деньгами, по указу, по одиннадцати рублев за человека. А с иных воевод киевских и белогородских и которые в черкасских городах, и с них со всех имать даточных, а за недостаточных деньгами по указу. А которые были, а иные и ныне за морем и которые в начальных людях и ныне на службе, и с тех взять с пятидесяти дворов по человеку пеших. А с помещиков и вотчинников московских чинов людей, которым быть на службе, взять с пятидесяти дворов пешего, да как он будет на службе, и с него взять со ста дворов крестьянских, всего с них конного и пешего имать со ста пятидесяти дворов по два человека, а у которых московских чинов и городовых дворян в пятьдесят дворов не достанет или сверх пятьдесят дворов будут перехожие дворы, и с тех лишних и недостальных имать деньгами по указу. А которым на службе не быть и которые на воеводствах, и на приказах, и у дел, и с отставных, и со вдов, и с недорослей, и с девок даточные имать с тридцати дворов по человеку, а с перехожих и с недостаточных людей взять деньги по расчету за даточного по одиннадцати рублев за человека. А с деревень, которые есть за солдатскими начальными людьми и за солдатами, имать, которым быть на службе, с пятидесяти дворов, а которым не быть, с тридцати дворов по человеку. Именитого человека Григорья Строганова с поместий его и вотчин взять с тридцати дворов. Уставщика Сергея Суворова да с гостей, с поместий их и вотчин, с двадцати пяти дворов по человеку. Сибирского и астраханского митрополитов и их епархий с монастырей и с церквей имать деньги за задворных по одиннадцати рублев за человека, а с иных волостей имать даточных по указу. И с малых монастырей и с погостов, за которыми меньше двадцати пяти дворов, складывая в двадцать пять дворов, имать деньгами по одиннадцати рублев за человека. С вотчин царевича меретинского, генерала Франца Яковлевича Лефорта, полку его генералов и иноземцев, Андрея Батмана и Вахромея Меллера, с волостей, которые приписаны к железным их заводам, с 25 дворов за даточных взять деньгами по 11 рублев за человека. А имать даточных и деньги со всех вышеписанных человек по их сказкам, а сказки имать с великим подкреплением, описався, сколько за ними в которых городах крестьян и деловых людей по переписным книгам, и что у кого прибыло сверх переписных книг, и за кем в переписных книгах те дачи написаны, и по тем их сказкам с переписными книгами справиться, и чего больше, с того иметь по сему великого государя указу 208 (1699) года о сборе даточных. А с переписных книг 186 (1678) года перечни


325

и сказки, и денежный сбор и деньги, которые сбираны в Стрелецком и в Земском приказах, и доимки, и росписи, и все подлинные дела, а из Разряда и из Иноземского приказа, и княжества Смоленского, и из Новогородского приказа боярам, и окольничим, и думным, и ближним, и всяких чинов людям, а которые на службах, и на воеводствах, и на приказах, и у дел на Москве, и из приказа Казанского дворца именные списки и перечни с переписных книг 186 (1678) года, и воеводам и приказным людям, для сбору даточных, взять в Преображенское. И сей свой, великого государя, указ на Москве всяких чинов людям сказать, а в города послать к воеводам его, великого государя, грамоты с нарочными посылыциками». Подлинный указ закрепили думные дьяки: Протасий Никифоров, Автомон Иванов, Любим Домнин.

Сказки и росписи слугам боярским приносить ноября 26 числа, а людей приводить того ж числа, а буде невозможно, декабря к 1 числу. Патриарху, и властям, и монастырям ближним — декабря в первых числах.

В грамотах срок писать: в ближние города первый — декабря к 6 числу, второй — к 25 числу; дальним: первый — декабря 25, второй — января 25. В степные же [города] послать грамоты с указа.

И в Преображенском на Генеральном дворе принимали сказки с дворов крестьянских и даточные в солдаты у всяких чинов.

Июля в 9 день в Преображенском на Генеральном дворе генерал Адам Адамович Вейд докладывал великому государю по росписи о стольниках, которые писались в ту роспись за болезнью и старостью. И великий государь изволил их сам смотреть, больных изволил от-ставливать и отмечать в росписи своею рукою. На Якова Васильева сына Сокольникова был гнев великий, учинено ему наказанье, бит кнутом нещадно, да Юрьева сына Селиванова секли плетьми, также и на иных гнев был, и тех всех, которые в росписи были написаны, указал великий государь послать в ссылку в Азов, а поместья, и вотчины, и дворы велено им продавать.

Августа в 22 день 1700 года, по указу великого государя, пошли с Москвы на службу пехотные полки: Преображенский, Семеновский, Бутырский, а с ними пошел полковник Иван Иванов сын Чамберс с полковниками.

Августа в 26 день прибиты по градским воротам указы о платье французском и венгерском и, для образца, повешены были чучелы, сиречь образцы платью.

Августа в 29 день, в пятницу, пошел с Москвы на службу государеву под Ругодев генерал Адам Адамович Вейде с полками. А под Ругодев пришли октября в 1 день, а шли до Ругодева четыре недели.

А после того пришел под Ругодев генерал Автомон Михайлович Головин с полками в ноябре месяце.


326

А после его пришел царевич милитинский со всякими полковыми припасами.

А наперед прихода генеральского пришел и ошанцевался боярин князь Иван Юрьевич Трубецкой с псковичами и с новгородцами.

А снаряд весь большой, пушки все, изо Пскова вывели под Ру-годев в судах водою.

А боярин и военный свидетельствованный кавалер Борис Петрович Шереметев с конницею, с царедворцами, и с смольянами, и с черкасами ходил от Ругодева под Колывань, и со шведами был у него бой, и шведов многих побил и в полон побрал.

И после того в скорых числах пришел король шведский с конницею и с пехотою под Ругодев, под обозы наши, в четвертом часу дня, и был бой великий, и за помощию Божиею их, шведов, из обоза выгнали. А только бились с ними пехотные полки, а конница была и стояла у пристани, не билась.

И в ночи генералы учинили по договору мир.

И ноября в 20 день из-под Ругодева из обозу пошли с знаменами и с ружьем без пушек, покинув пушки, и казну, и шатры, и палатки, и все свои скарбы.

И шведы, за миром, ружье у ратных людей обрали, и всю пехоту грабили, и ругались всячески, и от страха и ужаса многие потонули в реке Нарове.

А милитинского царевича, и бояр, и генералов взяли и их не отпустили.

И ратные люди пришли в Новгород ограблены без остатку, и были в Новгороде декабря по 12 число.

А декабря с 12 числа из Великого Новагорода посланы во Псков пехотные полки обоих генералов.

В то ж время в Новегороде повешен Елисей Борисов сын Поскочин за то, что он брал деньги за подводы. А князь Яков Лобанов-Ростовский да Андрей Михайлов сын Новокщеный взяты за караул и привезены в Преображенский приказ.

И декабря в 12 день из Новагорода к Москве изволил придтить государь.

И по указу на Москве велено кликать вольницу в солдаты.

В том же году почали делать деньги медные.

Января в 30 день на площади перед Поместным приказом повешен Леонтий Яковлев сын Кокошкин за то, что был он у приема подвод во Твери и взял 5 рублей денег.

...* делать округою на пять верст, и, сделав тот город со всем в отделок, поставили в нем смоленские государевы пушки, 30 пушек больших стенобитных, и сидели в нем солдаты.

 

* Пропуск в рукописи. — Примеч. Д. Языкова.


327

А генерал саксонский из вышеписанных наших полков взял четыре полка солдатских и пошел с ними под Ригу, и под Ригою у саксонцев со шведами был бой; саксонцев и наших шведы побили и из шанец выгнали.

А что взятый городок на взморье, от Риги три версты, что взяли саксонцы у шведов, и в том городке посадили солдат государевых 500 человек с начальными людьми с царедворцами, а саксонцы посадили 500 же человек с пушками, и с мортирами, и со всяким ружьем, и с полковыми и съестными припасами.

И саксонский генерал оттоль вернулся к Куконосу, к нашему генералу князь Никите Ивановичу Репнину.

И пришед в город Куконос, пушки государевы велел нарядить нарядными ядрами, и под город земляной, и под раскаты, и под рвы подвалить бочки с порохом, и велел солдатам и всяких чинов людям ратным из города выдтить и город со всем нарядом запалить, и от того запаления казна государева вся пропала без остатка.

А генерала нашего князь Никиту Ивановичу отпустил во Псков с полками.

А изо Пскова по указу государеву и по своему изволению генерал-фельдмаршалк Борис Петрович Шереметев велел идтить под Печерский монастырь товарищу своему окольничему князь Юрью Федоровичу Щербатову.

И окольничий князь Юрья Федорович, пришед с полками, стал под Печерским монастырем и, по указу государеву, приказал около Печерского монастыря рвы копать, и раскаты делать, и палисады ставить с бойницами, а около палисад с обеих сторон складывали дерном.

И после того великий государь царь Петр Алексеевич изволил придтить под Печерский монастырь, и изволил при себе заложить первый раскат у Святых ворот, и у того раската приказал быть на работе Савину полку Айгустова полуполковнику Михаиле Юрьеву сыну Шеншину.

И после того изволил придтить государь к тому раскату, и на той работе у того раската Михаила Шеншина нет, приказал его сыскать, и за то учинено Михаиле наказанье, бит плетьми снем рубашку нещадно у того раската и послан в Смоленск в солдаты.

И после того изволил государь пойтить из Печерского монастыря во Псков.

И после того под Печерский монастырь подбегали шведы, три роты конницы, три роты пехоты.

И был с ними бой от Печерского монастыря в 15 верстах; за помощию Божиею их, шведов, побили 60 человек да языков взяли 15 человек.


328

И о том во Псков окольничий князь Юрья Федорович к генералу-фельдмаршалку писал и языков послал.

И после того генерал-фельдмаршалк Борис Петрович Шереметев изо Пскова под Печерский монастырь с полками, также и сын его Михаила Борисович пришли.

А Новгород и Псков в том же году делали, рвы копали и церкви ломали, палисады ставили с бойницами, а около палисад складывали с обеих сторон дерном, также и раскаты делали, а кругом складывали дерном. А на работе были драгуны, и солдаты, и всяких чинов люди, и священники, и всякого церковного чину, мужеского и женского полу. А башни насыпали землею, а сверху дерн клали. Работа была насуменная. А верхи с башен деревянные и с города кровлю деревянную все сломали. И в то время у приходских церквей, кроме соборной церкви, служеб не было.

А в то время во Пскове воеводою был окольничий Василий Борисович Бухвостов да дьяки, Леонтий Клишин да Лукьян Вальков.

А в Новегороде вместо воеводы был генерал Яков Вилимович Брюс.

А из-под Печерского монастыря посылал от себя генерал-фельдмаршалк Борис Петрович под Ряпину, шведскую мызу, сына своего Михаила Борисовича Шереметева с полками, и под тою мызою был бой, и на том бою шведов, конницу и пехоту, побили, и взяли у них 2 пушки чугунных, да 3 знамя драгунских, да в полон взяли майора да 30 человек драгун. Всего их было полторы тысячи. А пехоты нашей не было, только был один драгунский старый полк генеральства Адама Адамовича Вейде, да калмыки, а у них был ертоулом Степан Петров сын Бахметев, да псковичи. Только на бою были псковичи с драгунами и с калмыками, и то не все, потому что речки топки.

А мызы их шведские пожгли, и с хлебом и со всем, а пожитки их, и лошади, и всякую скотину побрали ратные люди государевы.

И о том от себя из полков писал Михаила Борисович к отцу своему под Печерский монастырь.

И после того с пушками, и с знаменами, и с языками он, Михаила Борисович, из-под мызы шел под Печерский монастырь.

Наперед везли знамены, за знаменами пушки, за пушками ехали полки ратных людей, за полками ехал он, Михаила Борисович.

А в то время у Печерского монастыря на всех раскатах и на башнях распущены были знамена, также и во всех полках около Печерского монастыря, и на радости была стрельба пушечная по раскатам и по всем полкам, также из мелкого ружья.

А под Ладогою был с полками окольничий Петр Матвеевич Апраксин, и со шведами был у него бой; за помощию Божиею шведов побил, а иных в полон побрал.


329

А в устье Псковского озера посылай был изо Пскова псковитин Иван Степанов сын Фустов с казаками; и со шведами был у него на воде бой, и за помощию Божиею он, Иван, шведов побил, 2 пушки чугунных потопил да взял у них 56 фузей. И о том они во Псков к генералу к фельдмаршалку писали.

И боярин Борис Петрович из-под Печерского монастыря и с сыном своим с Михаилом Борисовичем пошел во Псков.

А с полками оставил под Печерским монастырем товарища своего князь Юрья Федоровича Щербатого.

И после того в ноябре месяце, по указу государеву, из-под Печерского монастыря велено ему, князь Юрью Федоровичу, и с полками из Печер идтить во Псков.

А на Москве в Китае дворы боярские, Одоевского и Салтыкова, и церкви, и Каменный приказ, и Судный дворцовый, и все каменное строение сломаны.

А с Москвы во Псков изволил придтить великий государь.

И в то время на генеральском дворе у фельдмаршалка чинено наказанье князь Илье княж Федору сыну Шаховскому: бит плетьми снем рубашку за то, что он писал к Москве грамотку недостойну.

В том же году указал государь на Москве и в городах царевичам, и боярам, и окольничим, и думным, и ближним всяких чинов служилым, и купецким, и всяких чинов людям, и людям боярским, и крестьянам великому государю в челобитных, и в отписях, и в приказных, и в домовых, и во всяких письмах января с 1 числа 1702 года писаться целыми именами и прозванием, а полуименами не писаться.

Того ж года декабря с 21 числа января по 5 число нынешнего 1702 года ходил изо Пскова с полками генерал и фельдмаршалк Борис Петрович Шереметев вниз устья Великой реки за свейский рубеж под мызы шведские Перлы и Еверстовы.

Первый стан был ото Пскова в устье Никольском.

Второй стан был в селе Лисье.

Третий стан был на Выбовке.

А с Выбовки пошли под вышеписанные мызы с конницею да с пехотою, и у тех мыз был с шведами бой.

А у шведов был генерал их Шлифинбах, а с ним было войска 8500 человек конницы и пехоты.

А с боярином Борисом Петровичем было войска одной конницы 8 полков драгунских, калмык, уфимских татар, саратовских стрельцов, всего 500 человек, также и псковичи были.

И на том бою шведов побили, пушки и знамена взяли, 8 пушек, 16 знамен, 150 человек языков. В том числе взят их полковник да ротмистр, генеральский сын, и иные прочие начальные люди.

А генерал их Шлифинбах с боя ушел с немногими людьми.


330

И после того боя были в их шведских мызах, пожитки их побрали, в том числе было ренское и церковное, также и пиво; пуще всего и довольно было табаку; и все убрав и управя, мызы их шведские пожгли.

И с тем боярин Борис Петрович послал от себя из полков к Москве с сеунчем сына своего Михаила Борисовича.

А сам боярин с немногими людьми драгунами за те их мызы пошел к Юрьеву-Ливонскому; все мызы их велел жечь.

И не дошед за 10 верст Юрьева-Ливонского, он, боярин, вернулся назад.

А из Юрьева стрельба была пушечная великая, и на шведов страхование, и от такого ужаса они сами посады свои выжгли.

А пехота наша к бою не поспела, пришла после боя.

А как боярин Борис Петрович с полками пришел из похода Свей-ского, вначале перед ним ехал драгунского полка нового полковник Никита Полуектов, а перед ним везли 16 знамен шведских, а за полковником везли 8 пушек, 10 телег с припасами полковыми и барабанами.

А взятого их полковника везли в санях; а ротмистр их взятый ехал на лошади; а за ними вели взятых их языков 150 человек; а за ними шли наших полков солдаты; а после того ехал боярин Борис Петрович с конницею; а пехотные полки все стояли убрався ратным ополчением за Варварскими воротами на поле.

И как боярин Борис Петрович с полками приходит к воротам Рыбенским, и в то время за те ворота вышел псковский митрополит Иосиф с живоносными крестами, и со святыми иконами, и со всем освященным собором для встречи боярина и полков.

И в то число боярин с коня слез доловь и бронь служилую снял, и, помолясь крестам и иконам, подошед был у митрополита у благословения, и после того был в соборной церкви и слушал молебного пения, и из собору приехал за Великую реку к себе на генеральский двор, а за ним были генералы, и полковники, и начальные люди, и ему, боярину, поздравляли, и был банкет, и перед его генеральским двором из пушек палили.

И для такой всемирной радости присылай был с Москвы во Псков к боярину Борису Петровичу Шереметеву с милостивым словом и с золотыми Александра Меншиков февраля в 14 день нынешнего 1702 года.

И того ж числа для такой присылки и радости во Псков с раскатов и за городом со всех раскатов из пушек палили, также и перед боярским двором за Великою рекою из пушек палили ж трожды.

И того ж февраля в 15 день на Сырное заговенье, после обеден, генеральства Адама Адамовича Вейде драгунского полка Ефима


331

Андреевича Гулица полк с начальными людьми, также все пехотные полки стояли полковым ополчением за Великою рекою на полях.

И в то время приехал вначале к драгунскому Ефимову полку Гулица он, Александра Меншиков, спрашивал о здоровье и милостиво службу похвалил, также и всех пехотных полков.

И после того по указу государеву из разрядного шатра раздаваны полковникам и начальным людям золотые, а драгунам и солдатам всякому человеку дано по рублю.

А на Москве на Красной площади для такой радости сделаны государевы деревянные хоромы и сени для банкета, а против тех хором, на той же Красной площади, сделаны разные потехи, и ныне стоят.

В том же году пытаны в Преображенском: прапорщик Осип Романов сын Комынин, Андрей да Василий Баскаковы, Андрей Иванов сын Жехов, по челобитью гостя Ивана Федорова сына Коломле-тина в разбойном деле.

* Нынешнего 1702 году июня в ... день по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Ма-лыя и Белыя России самодержца, генерал и фельдмаршалк и военный кавалер свидетельствованный мальтийский Борис Петрович Шереметев с полками конными и пехотными из города Пскова в поход пошел в шведскую землю, а с ним пошло конных драгунских 9 полков, да москвичей, и гусар, и копейщиков, и рейтар было 3 полка, казаков, и калмыков, и юкиных татар было 3000, а пехотных было 8 полков.

И конные все полки собрались во ополчении на немецком рубеже под Новым-городком июня в 15 день.

И по приказу генерала и фельдмаршалка велено всем конным полкам обоз свой покидать у Нового-городка, а с собою велено запасов брать на восемь дней, а те запасы велено класть конным на вьючных лошадей, а пехотным велено класть солдатам на подводчи-ковы кошевые телеги.

И пошел генерал и фельдмаршалк из-под Нового-городка с полками к Юрьеву-Ливонскому по дороге, а пехотные полки по другой дороге и сошлись с генералом и фельдмаршалком на озере июня в 16 числе, и со всеми конными и пехотными полками.

И от озера пошел боярин под Красную мызу, и стан учинен был не дошед Красной мызы за 15 верст, и приказал генерал и фельдмаршалк на том стану наши конные и пехотные обозы покидать, только

 

* С сего места в моих списках и Туманского порядок во времени перепутан, вероятно потому, что в подлиннике листы перемешаны; также встречаются повторения. — Примеч. Д. Языкова.


332

приказал во всех полках взять пушки да казенные телеги и всякие полковые припасы, что угодно к бою.

И наперед приказал генерал и фельдмаршалк идтить под ту мызу калмыкам, да казакам, да юкиным татарам, а из драгунских полков наперед велено идтить к бою полковнику Родиону Крестьяновичу Боуру с Преображенским драгунским полком.

Не дошед Красной мызы верст за семь, у казаков да у калмык и у юкиных татар на переправе учинился с неприятельскими шведскими людьми бой, и милостию Божиею и его государевым счастием с переправы немцев сбили и гнали их до Красной мызы, а побито на том бою в тех местах немцев с 300 человек.

И как пришел Преображенский полк драгунский и те конные и пехотные полки к той Красной мызе, и немецкие конные полки и пехотные из Красной мызы отходом пошли, и у мызы боя не дали.

И по приказу генерала и фельдмаршалка и его государевы конные и пехотные полки в погонь за ними пошли и гнали до их немецких таборов.

И немцы, видя на себя от государевых конных и пехотных полков жестокие напуски и погоню смелую, покинув таборы свои, пошли в бег.

А генерал и фельдмаршалк и военный кавалер свидетельствованный мальтийский Борис Петрович с конными и пехотными полками ночевать изволил.

А шведский генерал Шлюфинбах с полками своими отшед от таборов своих 10 верст и стал в Гумоловой мызе в страшных великих крепях и переправах.

И от таборов их немецких изволил послать генерал и фельдмаршалк за их немецкими полками в погоню три полка драгунских, Семена Ивановича Кропотова с товарищи, да с теми ж драгунскими полками были посланы на ту ж погоню казаки, и калмыки, и юкины татары.

И пошли те драгунские полки, казаки, и калмыки, и юкины татары от генеральского стана фельдмаршалка за шведскою силою в погонь, за час до вечера или меньше.

И пришли государевы полки на реку, и от той реки до мызы, где стоят их немецкие полки, версты с четыре, и на той реке был их немецкий отъезжий караул.

И они, полковники, пришед к реке того вечера, и стали чинить промысел велий, через реку стрелять из пушек, и немецкий караул от реки отбили, и приказали через реку мост мостить, и, намостя мост, перебрались через реку ночью, и на заре утренней приказали полковники полкам своим собраться в ополчение, и, устроя полки свои, и меж себя съезды чинили, и знаменались крестным знамением и обещались заповедью Божиею, чтоб им против неприятелей его,


333

государевых, стоять храбро и мужественно, и друг за друга пить смертную чашу.

И советовав, велели идтить калмыкам да казакам наперед к Гумоловой мызе, и драгунские полки за ними, калмыками, шли.

И как пришли на поля мызы той, где их немецкие полки стоят в ополчении к лютому бою, и генерал их шведский Шлюфинбах, осмотря, что государевых полков пришло немного, и он, бусурман, приказал полкам своим ополчиться к великому бою, и велел обходить кругом государевы полки, рубить до жадной души, ни единого человека жива не отпустить и в полон не брать, и его такое бусур-манское намерение и сталось.

Из тех государевых полков, кои за ними были посланы, полковник Семен Иванович Кропотов с товарищи своими, полагая печаль свою на Господа Бога и моляся Пресвятой Богородице, приказали по их немецким полкам палить из пушек, и стали меж себя съезжаться, и бой у них зачался быть с первого часа дня июля в 18 числе, и Божиею помощию стояли те его государевы полки против шведских полков часа до третьего дня, и бусурман шведский генерал Шлюфинбах приказал шведам жестоко наступать своими полками на государевы полки, и они, бусурманы, по приказу его учали на его, государевы, полки наступать самым жестоким и усердным наступом и боем, и, грехов ради наших, калмыки, и казаки, и юкины татары, и драгуны, и царедворцы не могли стоять против их, бусурманов, и отступили назад.

И Господь долготерпелив и многомилостив, не до конца прогневался еще! И слыша Господь молитву рабов своих, и его государевым пресветлого величества счастием и промыслом доброго генерала и фельдмаршалка и военного кавалера свидетельствованного мальтийского Бориса Петровича, приказано наскоро поспешать конным и пехотным полкам на вспоможение Семену Ивановичу с товарищи.

И по приказу его, генерала и фельдмаршалка, из драгунских полков наперед шел полковник Родион Крестьянович Боур с Преображенским полком к бою, и все конные и пехотные полки с нуждою по той дороге подвизались с великим радением зело скоро и поспешали от Красной мызы к тем полкам, кои были посыланы вдогонку за шведами.

И Преображенские драгуны, как ту они нужную дорогу, а из великих переправ по тем мостам переехали, и они, бусурманы шведские полки, с тем Преображенским полком встретились в погоне за полками, и начали на тот Преображенский полк наступать, и Божи-им милосердием и заступлением Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии и его государевым счастием пресвет-


334

лого величества их немецкие полки остановились против Преображенского полка в начале четвертого часа дня.

И как был бой у Преображенского полка с ними, немцами, в великих переправах и в крепях страшных, и Преображенского полка драгуны против их немецких полков стояли храбро и мужественно за дом Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, и за его государево пресветлое величество, и за веру христианскую, друг за друга единокупно умирали и смертную чашу друг за друга испивали, их, бусурман, в том месте зело много побили Преображенского полка драгуны.

И как пришли на бой государевы конные и пехотные полки, и они, бусурманы, видя храбрость и мужество ратных государевых людей, не могли противу их стать, и генерал шведский Шлифинбах с полками своими поворотил назад к Гумоловой мызе.

И видя государевы люди такое милосердие Божие, все воскри-чали единокупно великим гласом: «Господи Боже, помогай нам!» А Преображенский полк устремился на ними скакать, и все полки за ними, шведскими людьми, погнали и до Гумоловой мызы их на трех верстах, и коньми их топтали, и едва который шведский человек от государевых людей спасся, только в великих крепях или разве в человеческих телах, а конницу их шведскую гнали и за мызу верст с пять и больше, по дороге и по лесу множество их порубили, и телами их шведскими поля около той Гумоловой мызы стали быть полны. Божиею милостию и заступлением Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии и молитвами московских чудотворцев все шведские полки конные и пешие порубили, и много начальных людей и рядовых шведских драгун и солдат побрали в полон, и всякие шведские полковые припасы, порох, ядра и всякое мелкое ружье побрали.

А бой утишился того ж числа во 12-м часу дня, и генерал-фельдмаршалк и военный кавалер свидетельствованный Борис Петрович приказал ратным людям государевым сбираться всякому под свои знамена и на поле всем стать в ополчение.

И поехал генерал-фельдмаршалк круг полков всех объезжать и полковников всех за службу их и за радение милостивым словом государевым похвалял, а ратных людей храбрость и мужество милостиво ж похвалял.

И приказал генерал и фельдмаршалк всем полковникам в полках своих сметить людей, что у кого побито и ранено, и ведомости о том прислать в шатер.

Из драгунских полков убит полковник Никита Иванович Полуектов.

Семен Иванович Кропотов ранен.

А из пехотных полков убит полковник Юрья Степанович Лим.


335

А Савва Васильевич Айгустов ранен, да Иван Валимович фон Верден ранен.

Да в Преображенском драгунском полку полуполковник Николай Флент ранен.

Того ж полку поручик Василий Федоров сын Чичерин убит. Да в том же полку раненых начальных людей: капитанов 3 человека, прапорщиков 3 человека, урядников и рядовых драгунов убито 15 человек да ранено 55 человек.

И во всех драгунских и солдатских полках начальных людей, урядников и рядовых драгун и солдат побито и ранено немного. А о том, аще кто ведать хочет подлинно про битых и раненых драгун и солдат, и о том в канцелярии есть справедливая роспись, а в сем письме за скоростию похода и раненых писать не успел.

И приказал генерал и фельдмаршалк смечать шведских людей тела, и по смете побито немцев на полях около мызы 5490 человек, кроме леса и болота.

А по ведомостям от полоненников, которые в то время взяты были, шведской силы с генералом их Шлифинбахом 14000, а с боя их, шведских людей, ушло самое малое число.

А государевы полки собрався все во ополчение у Гумоловой мызы, и стоял генерал и фельдмаршалк у мызы три дня, и посылал ратных конных людей на все стороны мызы и деревни жечь; их шведских людей чухну и латышей приказано рубить и в полон брать.

А на четвертый день генерал и фельдмаршалк с полками от мызы той пошел по большой по Рижской дороге и пришел к городку шведскому, и они из городка побежали, и покинули пуст.

И стоял генерал и фельдмаршалк у того городка два дня, и приказал генерал и фельдмаршалк от того городка назад отступить к Юрьеву-Ливонскому, и приказано мызы и деревни шведские жечь и разорять.

А Юрьев-Ливонский изволил генерал и фельдмаршалк мимо пройтить, и отошед от Юрьева пять верст, и стал в полях.

И посылал генерал и фельдмаршалк конные полки по указу к Колывани и к Ругодеву, и приказал им все уезды шведские разорять.

И ездили от Юрьева верст по сто и больше на все стороны, а были в посылке конные полки пять дней.

И дождался генерал и фельдмаршалк из посылки конные полки, и изволил от Юрьева назад идтить по большой дороге к Новому-городку.

И пришед под Керепецкую мызу изволил генерал и фельдмаршалк четыре дня стоять, прошед мызу, близ озера.

И приказано отпущать обозы конные и пехотные под Печерский монастырь, и велено оставлять с собою хлеба на 12 дней и класть на вьючных лошадей.


336

А сам генерал и фельдмаршалк изволил идтить с полками в правую сторону от озера под Мензову мызу, и не дошед до мызы 15 верст на дороге был их немецкий отъезжий караул, и конные государевы полки караул их немецкий порубили и языков побрали.

А под мызу послан полковник Родион Крестьянович Боур с Преображенским полком, и как приехали государевы конные полки и объехали ту мызу кругом, и от них, немцев, из той мызы была великая пушечная стрельба по государевым полкам, и ту мызу конные полки осадили, и генерал и фельдмаршалк к той мызе пришел в другие сутки, и как пришли пехотные полки и начали по той мызе из пушек стрелять, а Преображенский полк был в то время пехотою, и учали приступать, и Божиею милостию и его, государевым пресветлого величества, счастием в ту Мензову мызу Преображенские драгуны наперед вломились, и потом государевы пехотные полки, солдаты и драгуны, ту мызу взяли.

А начальных шведских людей в той мызе взято: полуполковников 2, капитана 2, поручик 1, прапорщик 1, урядников и рядовых шведских солдат 140 человек. Пушки, и порох, и всякий воинский снаряд побрали. Да в той же мызе взято стоялых немецких 12 лошадей да 30 лошадей надворных.

И ту мызу приказал генерал и фельдмаршалк разорить и палаты разломать.

И стоял у той мызы генерал и фельдмаршалк три дня, и от себя изволил посылать конные полки уезды разорять, мызы и деревни шведские жечь, а с ними послан был воевода Володимир Петрович Шереметев.

И ходили они по Рижской по большой дороге под город Алмер, и пришед город взяли и разорили, а осадных людей в том городе Алмере взяли полковника и губернатора да с ним начальных людей, а рядовых солдат 200 человек, 20 немок и с детьми их взяты, и около Алмера верст за 30 и больше мызы и деревни жгли и разоряли, а до Риги не доезжали верст за 50.

А генерал и фельдмаршалк и военный кавалер свидетельствован-ный мальтийский Борис Петрович из-под мызы Мензовой с Преображенским полком драгунским и со всеми пехотными полками изволил идтить под немецкий город Алыст, и идучи к городу Алысту в уездах их шведских многие мызы и деревни пожгли.

И не дошед до города верст за 20, изволил генерал и фельдмаршалк наперед послать к городу Алысту полковника Родиона Кре-стьяновича Боура с Преображенским полком.

И пришед полковник Родион Крестьянович под город на заре на утренней, и стал не дошед города в долине, и приказал полковник выехать из полку своего на добрых лошадях человек со сто, и велел ехать к городу в их немецкие слободы, и они, драгуны, по приказу


337

полковничью в слободы шведские въехали, их, шведов, порубили, иных многих в полон побрали и животину всю у них отогнали.

А сам генерал и фельдмаршалк с пехотными полками пришел под город в половину дня, и стали пехотные полки круг города.

И велел генерал и фельдмаршалк пехоте к городу промыслы чинить, шанцы заводить, и из пушек по городу палить, и из мортир в город бомбы метать. И от пушечной стрельбы, и от бомб в городе немцам стала быть великая теснота, только они пребывали в погребах да в ямах, а от немцев из города была пушечная стрельба небольшая.

А государевы люди, добываючи город, великие промыслы чинили, и стояли государевы ратные люди под городом Алыстом полторы недели, и они, бусурманы, надеючись на крепость города своего и на великие снаряды, города долго не сдавали, и, помощию Господа Бога нашего Иисуса Христа и заступлением и молитвами Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, видя они, бусурмане, храбрость и мужество и великие промыслы к городу государевых ратных людей, и от того у них, бусурманов, в городе был плач, страх и ужасть на них великая, от бомб и от пушечной стрельбы не могли они ни в которых местах ухорониваться и пребывать, и от того великого страху, не дожидаясь от его государевых людей приступов, тот город сдали августа в ... числе, и вышли, и отдались в руки сами государевым людям, и его государевым счастием и заступлением Богоматери нашей приказал генерал-фельдмаршалк и военный кавалер свидетельствованный мальтийский Борис Петрович город принять, а шведских людей всех велел взять и по полкам раздавать.

А начальных людей взято в том городе Алысте: майор, адъютант, поручик, конных драгун и всех служивых людей 495 человек. Да с ними же взята сенаторская дочь, да пастор с женою и детьми, и иные многие немки с детьми своими. А латышей и чухны мужеска полу и женска взято в городе Алысте 1000 человек.

И приказал генерал и фельдмаршалк тот город разорить, и стены городовые до подошвы все разломать, и рвы закопать.

И у города стоял генерал и фельдмаршалк две недели и больше, а от города изволил со всеми конными и пехотными полками идтить на рубеж к Печерскому монастырю, и не дошед до монастыря на рубеже стоял, и пошел генерал и фельдмаршалк к городу Пскову со всеми конными и пехотными полками.

И пришел из похода во Псков сентября в 9 числе 1702 года.

* 1700 года сентября с 1 числа, по указу великого государя, генеральства Адама Адамовича Вейде драгунского полка полковник

 

* Далее приведены послужные списки полковников Е. А. Гулица и Н. Г. фон Вердена. — Примеч. Д. Языкова.


338

Ефим Андреевич Гулиц с полком своим был на службе великого государя под Ругодевым ноября по 19 число.

А ноября в 20 числе из-под Ругодева пошли в Великий Новгород; и пришед в Великом Новгороде были декабря по 12 число.

Декабря с 12 числа, по указу великого государя, из Великого Новагорода посланы во Псков на зимовую службу и были во Пскове июля по 24 число нынешнего 1701 года.

А июля с 24 числа изо Пскова посланы на его, великого государя, службу под Печерский монастырь и пришед под Печерский монастырь того ж числа были в походе за свейским рубежом с окольничим со князем Юрьем Федоровичем Щербатовым.

Августа в 3 день были в походе с ним же, окольничим со князем Юрьем Федоровичем Щербатовым, за свейским рубежом.

Августа в 5 числе были в походе из-под Печерского монастыря за свейским рубежом.

Августа в 21 числе были в походе за свейским рубежом.

Августа в 28 числе были в подъезде из-под Печерского монастыря за свейским рубежом.

Сентября в 3 числе из-под Печерского монастыря со стольником и волентиром Михаилом Борисовичем Шереметевым были в походе в свейской земле под Ряпиною мызою.

Сентября в 25 числе, по указу великого государя и по памяти из разрядного шатра, велено из-под Печерского монастыря идтить во Псков, и пришед были во Пскове октября по 11 число.

Октября с 11 числа, по указу великого государя, изо Пскова посланы на его великого государя службу в Опочку, и ныне на службе великого государя в Опочках.

И декабря в 20 день, по указу великого государя и по памяти из разрядного шатра, велено идтить во Псков.

Декабря в 29 день изо Пскова были на службе великого государя в свейской земле под Леверстою и под Агою мызами.

И 1702 года января в 5 день из того похода пришли во Псков, и ныне на службе великого государя во Пскове.

1702 года июля с 10 числа сентября по 9 число полковник Николай Григорьевич фон Верден был с полком своим на службе великого государя в большом полку генерал-фельдмаршалка, и был на бою против генерала-майора Шлифинбаха, и с того числа был в том же большом полку августа до 6 числа в походе под Юрьевым-Ливонским и до Мевзы мызы.

И августа в 8 день, по указу великого государя, послан в поход с полком своим да даны ему драгунские полки: князь Григорья Волконского, князь Петра Мещерского да рейтарский полк князь Ивана Львова. И с теми полками был в походе под Лобергом мызою, и под Смелтиным, и под Ровным городами, и из-под Ровного под


339

Явною мызою, и те города, и мызы, и деревни выжгли, и пришли в большой полк под мызу Малую Тырзу.

Августа в 11 день, по его ж великого государя указу, послан с полком своим под город Волмер, а даны ему драгунские полки под его команду:

князь Григорьев полк Волконского,

Иванов полк Игнатьева,

князь Василья Вадбольского,

князь Петра Мещерского,

Семена Кропотова,

Михаила Зыбина,

Никиты Полуектова,

Моисеев полк Мурзенка,

рейтарский князь Иванов,

полк Львова, казаки донские,

калмыки,

выборная рота,

Ертаульного полка три роты.

И в город Волмер августа в 14 день взяли, а неприятельских людей с поля сбили, и многих порубили, и в полон побрали.

А из-под Волмера посылал полковника Моисея Мурзенка с полком его да калмыков под мызу Дертку.

А сам пошел из-под Волмера под город Держень, и город Дер-жень и многие мызы и деревни выжгли.

А из-под Держня пришли в большой полк под город Алыст, а из-под Алыста до Пскова был в большом полку. И августа в 25 день взят город Алыст.

И сентября в 19 день из того пришли во Псков, и ныне на службе великого государя во Пскове.

А что где полону в том походе взято, и то писано ниже сего.

Августа в 14 день под Волмером взято в коннице свейского полка:

1 человек подполковник,

1 человек поручик,

1 человек капрал,

6  человек рейтар.

В Волмере городе взято:

1 человек подполковник,

1  человек пастор,

7         человек капитанов,

8         6 человек поручиков,

2  человека прапорщиков,

2 человека квартермистров,

1 человек адъютант,

1 человек лекарь,


340

4  человека сержантов,

2 человека каптенармусов,

1  человек подпрапорщик,

135 человек солдат,

2  человека барабанщиков,

5  человек мещан,

2 человека челядников,

32 немки и девки,

1 человек мызник,

1 человек портной мастер,

1 человек повар,

1 человек мызник с женою.

Всего начальных людей 22 человека; урядников, и рядовых драгун, и рейтар, и солдат, и всяких чинов людей 196 человек.

Всего на двух боях взято начальных людей, урядников, и рядовых драгун, и рейтар, и солдат 239 человек.

А изо Пскова пошел боярин Борис Петрович в Ладогу сентября в 16 день в среду.

Генерал-адъютант Афанасий Михайлов сын Дмитриев-Мамонов пошел изо Пскова в поход сентября в 17 день в четверток.

Октября в 11 день он, Афанасий, с конницею москвичами и с калмыками пришли под Орешек, под город шведский.

И того ж числа со шведами у боярина Бориса Петровича был договор.

И октября 12 числа шведы город Орешек отдали.

Принимал город Преображенского полка полуполковник князь Михаиле Михайлович Голицын, он же был и на приступе с полком своим, а приступ был октября 9 числа, и на том приступе побиты многие начальные и пехотные люди.

И за ту службу и за раденье он, князь Михаиле Михайлович, пожалован в полковники; ему ж денег дано 3000 рублев да из Дудинских волостей вотчина 300 дворов.

А начальным людям раненым, которые были на том приступе, дано государева жалованья по 300 рублев.

И вышеписанный взятый город Орешек почали писать Слюсин-бургом.

А шведов, сидельцев городовых, с женами, и с детьми, и с животами отпустили, по государеву указу, на ш[ес]ти бударах, и с ружьем, к себе, а пушки и знамена их королевские приняты и описаны.

А Афанасий Дмитриев с конницею послан за Неву реку, а из-за Невы реки, по указу государеву, москвичи взяты от него, Афанасья, и посланы в Ладогу для встречи благочестивого царевича государя Алексея Петровича, а с ним, Афанасьем, оставлены низовые казаки и калмыки.


341

Да с Невы ж отослан с полками окольничий Петр Матвеевич Апраксин.

И москвичи царевича Алексея Петровича встретили в Ладоге и проводили до Слюсинбурга, и посланы во Псков.

А под Слюсиным повешен Преображенского полка прапорщик Нестор Кудрявцев да солдат 22 человека за то, что с приступа побежали.

В летнем походе бит батогами Андрей Осипов сын Мертвой за то, что он татарина порубил саблею.

В том же году в декабре месяце во Пскове вожен на площадь в железах, а на руках колодка Иван Михайлович сын Шмаков, и пробита у него левая рука, ладонь, ножом за то, что он поколол полковника своего ножом, Филипа Кара.

А как изволил быть государь у Архангельского города, и там пытаны в государственном великом деле Михаила Петров сын Бу-наков да Федор Никитин сын Тараканов и сосланы в ссылку в Сибирь.

В декабре в 5 числе на выносе у боярина Никиты Константиновича объявилось подкидное письмо, и, по указу государеву, прибиты письма по воротам, за рукою боярина Тихона Никитича Стрешнева, чтоб тот человек явился безопасен.

В том же году женился шут Иван Пименов сын Шанской на сестре князь Юрья Федоровича сына Шаховского. В поезде были и окольничие, и думные, и стольники, и дьяки во мхонях, в ферезях, в горлатных шапках, также и боярыни; а первая ночь у них была на башне у Курятных ворот, и тут пили три дня.

В том же году мучен разными пытками на Красной площади ведомый вор Гришка Галицкий, в великом государственном деле, и сожжен. И многие всяких чинов люди и от приходов из монастырей дьячки ловлены и пытаны, и розыски были великие.

В нынешнем 1703 году на море, подле Канец, был на воде бой великий, и, за помощию Божиею,  два корабля взяли, а иные потопили.

Также с их шведским генералом Краниортом был бой великий с нашими драгунскими полками; их с поля сбили и языков побрали.

И город Канцы взяли с пушками, и с казною, и с припасами, а шведов отпустили с ружьем.

Также у них, шведов, города Ямы и Копорье взяли, а их отпустили ж, и укрепили зело крепко.

1704 года января в ... день, по именному государеву указу, сказано судьям на Генеральном дворе, где кому сидеть по приказам.

В Приказе земских дел стольнику Ивану Иванову сыну Большому Бутурлину. Товарищем с ним быть Ивану Васильеву сыну Рожнову.


342

В Семеновской канцелярии Алексею Сидорову сыну Синявину: ведать на Москве и по всем городам бани.

Петру Васильеву сыну Кикину ведать рыбные ловли и мельницы всего ж государства.

Разрядному дьяку Михаиле Григорьеву сыну Гуляеву ведать конные площадки и мосты всего ж государства.

А для посылок даны им стольники и солдаты, а подьячие из разрядных приказов. И о том о всем прибиты были по градским воротам листы о всякой ведомости.

Февраля в ... день женился на Москве Иван Михайлов сын Кокошкин псковитин на посадской жене. Свадьба была уборная: были в старом платье, в ферезях, в охабнях. Невеста была у думного дьяка у Автомона Иванова, а поездом по нее приезжали от боярина князь Петра Ивановича Прозоровского. Изволил быть сам государь.

В том же году и месяце была встреча турецкому посланнику. Пехоты было три полка, да недоросли встречали, в уборе немецком конницею.

У посланника в приставах были: Иван Никитин сын Глебов да Федор Васильев сын Протасьев.

А шли по Каменному мосту.

А после встречи недорослей изволил смотреть сам государь, и по смотре которые годились в службу, писали всех в солдаты, а которые не явились, по всем городам к воеводам посланы грамоты: велено их выслать к Москве к смотру в Разряд.

И недоросли из городов, по грамотам, к Москве приехали, и боярин Тихон Никитич Стрешнев набрал их, недорослей, полк драгунский 1000 человек, и розданы знамена, и их учили, и посланы на службу в июле месяце. Также и другой полк драгунский набран и отдан в учение.

А смотра государева крыжовников боярин смотрел и велел отослать в Военный приказ.

А иные немногие оставлены за болезнию в Разряде.

Февраля в 18 день изволил идтить государь с Москвы в Петербург.

А после его царского величества пошел с Москвы фельдмаршалк Борис Петрович Шереметев.

Изволением Божиим, грех ради наших, в том же году мая в 20 день, на праздник Алексия митрополита, в нощи был великий мраз, и от того побита рожь в заоцких городах по Севеск, по Брянеск и по Москву, а инде бито и за Москвою, и глад был по деревням великий в семенах и в ячменях, купили четверть в полтора рубля и по 60 алтын, и из сел и из деревень многие помещики и вотчинники людей своих и крестьян отпускали кормиться в украинные города,


343

а иные отпускали и вовсе. А хлеб яровой в то время родился вель-ми хорош, никогда такого не бывало.

В том же году явились прибыльщики, люди боярские: боярина князя Бориса Алексеевича Голицына человек его Степан Вараксин; боярина князь Михайло Яковлевича Черкасского — Василий Ершов; думного дворянина Федора Григорьевича Крущова человек его Алексей Яковлев сын Нестеров и иные многие. И по указу государеву велено им сидеть и чинить государю прибыль.

А на Москве явился прибыльщик князь Ивана Юрьевича Трубецкого человек его Иван Иванов сын Жидовинов: доводил, кто не служит. Дано ему 500 рублев денег.

В Свейском походе чинено наказанье полуполковнику Якову Васильеву сыну Карташову, бит кнутом.

А на Москве в Преображенском пытан Василий Васильев сын Колтовский.

1704 марта в ... день в Преображенском бит плетьми князь Алексей Борятинский, что проводил от Дубровского людей к смотру и утаил.

А в июле месяце Родион Михайлов сын Зернов-Вельяминов в Разряде бит батогами, что не записался на срок.

Прошлого июня в 30 день изволил великий государь отсюду с обозом пойтить под город под Дерпт, сиречь Юрьев-Ливонский, где с войском, в 23000 конницы и пехоты состоящим, стоял фельдмаршалк и кавалер Борис Петрович Шереметев, ради лучшего осмот-рения той осады.

И пришед июля во 2 день в обоз, оную осмотрел и, о всем с господином фельдмаршалком расположа и советуя, обрел потребно быть себе атаку переменить, того ради немедленно за рекою Амов-жею вновь батарею учинил, и поставя на оную большую часть пушек пробивать бреш, который по седьми днях в 12 башнях да в куртине довольно сделан, и тогда изволил великий государь всякие приуготовления учинить к приступу и мост чрез ту реку ночью навесть.

И для лучшего приближения к брешу указал послать под командою полковника господина Вестова с прочими офицерами солдат 2000 человек, против июля 13 числа, дабы вошли они в контроскарп и окопались.

И как оные к тому месту в ночи пришед, вошли в палисад и учинили шведам немалый бой, и оных из контроскарпы выгнали, которые за палисад, сделанный подле самого города, зашедши, учинили с нашими бой.

И те наши посланные офицеры и солдаты, видя, что как рассветет, худо в том месте им будет содержание, и, увидя добрый способ, восприяв намерение, пошли приступом на равелин, и на оный,


344

помощию Вышнего, счастливо вошли, и оным овладели, и, оборотя их шведские пять пушек, с того равелину почали стрелять по воротам, при той обретающимся, и по солдатам шведским, которые с того равелина в город побежали, и оных комендант той крепости в город не пустил и ворота велел запереть, и тут наши солдаты за теми шведами, сошед с равелина, прямо к воротам чрез мост мужественно их гнали и всех порубили.

И как о том о всем к великому государю писали, также и фельдмаршалку возвещено, то указано им того способа из рук не выпускать, но приступ продолжать.

И хотя из города по них как бросанием бомб и гранат ручных и из мушкетов немалая стрельба была, но они, наши, на то не смотря, пришед к воротам, взяв с собою топоры, оные почали рубить.

И шведы то видя, из постановленных противу ворот своих пушек по тем своим воротам хотя наших солдат всеконечно отбить, дробью стреляли довольно и ворота свои сами тем стрелянием наипаче разбили, и учинился в тех воротах с обеих стран немалый бой.

И видя шведы наших усиляющих и уже в ворота входящих, били в барабан шамад, и они, наши солдаты, в ярости того не слыша, в пущий бой вступили и паче ободрились. Но шведы почали трубить в трубы, и то услыша, по указу великого государя, послал господин фельдмаршалк к приступающим с указом, дабы они от приступу престали, а выслушали, какого акорду шведы требуют. Но разъярившиеся солдаты долго престать не хотели и чрез великую силу офицерскими шпагами от того уняты.

И тогда шведы выслали от себя офицера и сдавались на милость великого государя нашего, надеясь и прося какого-нибудь акорду.

И хотя было возможно сих всех полоненниками воинскими учинить, однако ж его царское величество в объявление им своего великодушия и милости, а иным для приклада изволил дать акорд такой, что им без оружья и знамен и без строевого платья вон выпущенным быти, и одним офицерам шпаги оставлены, а пожитков им велено дать, сколько они на себе нести могли.

И тот акорд желательно они приняли и того ж дня город очистили, в который наши, яко победители, вошли.

Наших при том приступе побито:

1 полковник Вестов, который на приступе был,

майор Гаст,

рядовых солдат с 300 человек,

да ранено с 400 человек.

А с неприятельской стороны пало с 2000 человек.

А еще в гарнизоне бывших здоровых и бодрых людей вышло с 3000 человек да с 200 человек офицеров.

Комендант той крепости полковник Шкид.


345

Город зело изрядный, и крепость великая: домов в нем целых осталось с 600 каменных, кроме того, что от наших бомб многих разоренных.

Приступу того было с 9 часов.

Провианту в городе сыскано было зело довольно.

Артиллерии и амуниции взято с сею победою премножество.

И великий государь изволил сам июля в 16 числе сюда в обоз придтить и с собою 23 знамени взятые неприятельские привесть.

А между тем в небытии великого государя сюда, в обоз, к губернатору Александру Даниловичу Меншикову пришла ведомость из Санктпетербурха от командующего полковника господина Романа Брюса, что шведский генерал-майор Мендель от Выборка к Петербургу с войском в 8000, состоящим [из] конницы и пехоты, пришел и стал на берегу, а 40 шведских кораблей приближилися к Кронш-лоту.

И для того он, губернатор, отсюду из обозу июля в 13 день поехал в Петербурх ради лучшего управления.

Июля в 15 день с доброю ведомостью пришли, что он, генерал-майор Мендель, от Петербурха отбит.

А приход его с войском к Петербурху был таковым поведением.

Посылал из Санктпетербурха вышепомянутый господин полковник Брюс по Выборгской дороге подъезд в 2000, состоящий [из] легкой конницы астраханцев, и яицких казаков, и татар, и запорожцев, которые за Сестрою рекою сошлись с шведским подъездом, и они разбили и взяли 12 человек офицеров и несколько рядовых, и, не смотря, загнались за Сестру реку за уходящими до самого шведского войска, которое под командою шведского генерала-майора Менделя шло с 8000 или с 9000 человек, который с тою нашею конницею учинил бой.

И видя та наша конница против себя гораздо сильных, взятых помянутых 12 человек шведских офицеров и рядовых заколола, и шли отводом до самой Сестры-реки, а далее неприятель за нашими не пошел.

Июля в 11 день та наша конница, пришед к Петербурху, о том сказали выпомянутому нашему полковнику Брюсу, что он, генерал Мендель, с войском идет к Петербурху.

И того ради помянутый полковник всякое принадлежащее приготовление к отпору неприятельскому учинил, и той же ночью на острове линею у самого города с батареями сделал и довольное число пушек поставил, также и корабли, которые при Петербурхе обретаются, все поставлены были по реке в удобном месте к неприятельскому отпору.

И как он [генерал] июля 12 дня к Петербурху пришел, и стал на берегу против острова, и почал стрелять на тот остров по строению,


346

то наши с того острова из линей и с батарей, тако ж и с кораблей из пушек по нем жестоко начали стрелять, так что он, не мешкав, паки принужден был оступить, и скоростию, как шею сломя, паки назад с немалым уроном ушел. И признавают [по] тому скорому его уходу, что немалое число из знатных офицеров убито.

В то ж время, как он, генерал, с войском к Петербурху подходил, приходил шведский караван в 40 воинских кораблях, при которых несколько и бомбардирных, да немалое число мелких суден, к Кроншлоту и с мелкими судами, пристав к острову Рысарду или Котлину, который против той крепости обретается; стали было выходить на тот остров, и наш тамо стоящий пехотный полк, наждав их и дав им нескольким выйтить на берег, выстрелил по ним жестоким залпом, и тем немалый им урон учинил так, что они с великим смущением принуждены, паки на суда свои пометавшись, назад на корабли ушли, а с кораблей хотя два дня помянутую крепость бомбардировали и из пушек били, однако ж ни единая бомба во оную не попала, а из крепости по них тако ж довольно били и из пушек стреляли.

И тако за помощию Божиею неприятель тогда, намерения своего не исполня, принужден со стыдом отступить, оставя нам сугубую, при помощи Божией, победу и радость, за которую сего июля 18 дня молебное благодарение Всемогущему со восклицанием песни воздавали, и трикратною стрельбою из всего пушечного снаряду и залпом всей пехоты по линей оную окончали.

А в шанцах ближних, которые от рва Нарвинского в 30 саженях, взятые неприятельские в Дерпте знамена, нарочно для объявления неприятелю, расставлены были.

704 года в почте пишут: «Августа в 9 день, после полудня во втором часу, Всемилостивейший Господь таковым счастием оружие всемилостивого нашего государя благословить изволил, и где пред-шедшими летами оскорбил, тут ныне веселыми победителями учинил, ибо сию преславную крепость Нарву через лествицы шпагою в три четверти часа получили. Хотя неприятель подкопом крепко подорвал, однако ж солдат тем устрашить не мог, и тот неприятель в другую крепость убежал и бил шамад, сиречь барабан, договор или мир дабы получить; но солдаты наши слышать того не хотели, а тотчас и во оную крепость ворвались и в тот замок, где неприятелю добрый трактамент был, что и младенцев не много оставили. Сей штурм зело определился, и не точию чтоб 300 человек при оном пропало наших, за что выну буди хвала Богу вышнему. А что чего взято, и то писано будет впредь, а к вашей милости писано о взятье города Ругодева».

«В городе взято: 109 пушек, 18 мортир, 6 гоубиц, 310 бочек пороху, 15000 ядер, 2770 выстрелов картечей или дроби, 515 бомб,


 347

7149 гранат ручных с 6000 мушкетов и карабинов, свинцу, фитилю и прочего множество».

Из Нарвы и из Дерпта пришли полки, по указу государеву, с фельдмаршалком Борисом Петровичем во Псков.

Государь изволил придтить из Санктпетербурха в Москву в ноябре месяце.

А шла пехота строем с полоном, а устроены были ворота деревянные, и оказии были написаны, города взятые шведские.

И по указу государеву изо всех городов велено быть воеводам к Москве к смотру, также которые были в посылках, декабря к 1 числу, и о том в города посланы грамоты.

И всех воевод и посыльных людей изволил смотреть сам государь в Преображенском на Генеральном дворе, а кликали по одному имени; кликал разрядный дьяк Федор Замятнин, а государь изволил смотреть по тетради и ставить крыжи над именами.

Иван Данилов сын Наумов на смотре бит батогами нещадно за то, что у него борода и усы не выбриты.

И после смотру им, воеводам, была сказка, чтоб у них впредь бород и усов не было, а у кого будет, и тем будет гнев.

А с Москвы им без указа ездить не велено.

Григорий Григорьев сын Камынин бит плетьми за то, что он был написан в славленье, да не ездил.

Разрядного дьяка Артемья Возницына сын его поколол шпагою Федора Васильева сына Протасьева, за то бит кнутом.

Думный дьяк Емельян Игнатьев сын Украинцев в Преображенском бит дубьем, и велено ему за вину сделать на Преображенский и Семеновский полки епанчи да шляп 1400.

А даточных велено брать со всего государства в Поместный приказ с служивых пятого, а с дворцовых с шести седьмого.

А на Москве изволил государь быть три дня и изволил идтить на Воронеж.

А на Воронеже чинено наказанье воеводе Ивану Иванову сыну Игнатьеву, бит кнутом.

А изо Пскова, по указу государеву, фельдмаршалк Борис Петрович Шереметев с полками пошел в Польшу:

В первый город в Витепск.

А из Витепска в Полотск.

А из Полотска пошел в Вильну июля в 21 день; под нею река Вилея.

А из Вильны пришли в Гродню августа в 28 день.

А из Гродни пошли сентября в 6 день; под нею река Немонт.

А генерал князь Никита Иванович Репнин с полками своего генеральства пошел под город Нитаву.


348

Также и господин князь Александр Данилович с драгунскими конными полками пошел под Нитаву ж.

И Нитава взята приступом.

А у фельдмаршалка Бориса Петровича Шереметева была баталия с шведским их генералом, и на той баталии шведы наших побили. А как была баталия, и о том писано ниже сего.

Король Август в Гродню пришел октября в 28 день. Государь изволил его встречать сам и ехал с ним в одной коляске. И в то время все полки пехотные были в строю и была мушкетная стрельба трижды.

И после того, по ведомости с Москвы, боярин Борис Петрович Шереметев из Гродни послан в Астрахань для того, что в Астрахани стрельцы и чернь забунтовали.

И Борис Петрович с полками из Гродни пришел к Москве и Москвою шел строем.

И с Москвы ходил на низ, и низовые люди от приходу его устрашились и утишились.

А в Астрахани воеводу Тимофея Иванова сына Ржевского убили.

И боярин Борис Петрович пришел к Астрахани, и велел шанцеваться, и были с ними многие договоры, и изменники Астрахани без приступу не отдали. И город Астрахань взяли приступом.

И января в 13 день 1706 года шведский король да Лещинский перебрались через реку Немонт, и того числа перебрались, а января в 14 день шел мимо Гродни и с обозами.

А государевы полки пехотные и драгунские сидели в городе Гродне с фельдмаршалком Огильвием да с генералом князь Никитою Ивановичем Репниным.

А баталии шведы не дали.

А сидели 9 недель.

А из Гродни посыловали из разных полков по сено по селам и по деревням, и в то время шведы и волохи офицеров, и солдат, и людей боярских рубили и в полон их брали.

А на станцах многих с обозами брали и по дорогам обозы разбивали.

А из Гродни, по указу государеву, пошли на Страшной неделе в субботу, и пушки, и свинец, и всякие припасы полковые артиллерные пометали в реку, а телеги пожгли.

А чрез реку Немонт сделан был мост.

А после пехотных полков в Гродне оставлены были драгунские полки, Иван Степанов сын Горбов.

А шли польскими городами на Киев, на Брест да на Луцк, и иными прочими городами и местечками.

До Киева шли полсемы недели.

А в Киев пришли мая в 8 день.


 349

Стояли при Киеве 4 недели.

Из-под Киева пошли в Гомлю.

Пришед в Гомлю стояли 5 недель.

Из Го или назад пришли под Киев.

И государь изволил придтить в Киев. И черкасский гетман Иван Степанович, также из-под Нитавы пехотные и драгунские полки под Киев пришли, и с низу калмыки и яицкие казаки 8000.

И великий государь изволил с гетманом смотреть полки, и в то время была стрельба.

И после того в Киев пришел Борис Петрович: велено ему ведать все полки по-прежнему.

А фельдмаршалк Огильвий отпущен в свою землю: шло ему государева жалованья по 7000.

Также из Киева пехотные полки пошли по станцам.

А господин князь [Александр] Данилович с драгунскими полками и с калмыками наперед пошел в Польшу.

Ведомость о бывшей баталии у войск его царского величества под командою господина генерала его сиятельства Римского государства князя Меншикова, будучи у войск саксонских и польских, с неприятельскими шведскими и польскими войсками, которыми командовал шведский генерал-лейтенант Мардофелд, а над польскими противной стороны воевода киевский Потоцкий, и воевода Троцкий Сапега, и подкоморий Любомирский, при польском городе Калише:

«И в прошлых числах, когда войско наше стояло при Петрикове, получена у наших ведомость чрез прежде посланных партей, что вышеупомянутый неприятель, который пред тем был от наших в близости, побежал вдаль к Калишу. И услыша о том, наши пошли вслед неприятелю, однако ж он, нимало походу своего не оставляя, пришел к Калишу и, переправясь чрез реку Просну, стал обозом с таким желанием, дабы с нашими генеральную баталию дать, к чему всякий тщился и себя весьма укреплял. Но наши, несмотря на неприятельские крепости, которые круг себя имел, яко: жестокие переправы, реки, болота и прочая, удумали со оным генеральную баталию дать.

И в 18 день октября, по отправлении воинской думы, учредя полки все к баталии, как надлежит, в три линии, определили командовать: королевское величество польский Август левым крылом, где саксонское войско было, и при нем гетман полный Реуцкой с польским войском, а с правого крыла — господин генерал его сиятельство князь Меншиков с московскою конницею, и при нем гетман великий Синявский с польским войском.

И так порядочно учредясь, стали целым фруктом против неприятельского фрунта, который за три дня к баталии был готов.


350

И пополудни о двух часах зачалась пушечная стрельба, и потом вскоре оба фрунта сближились и в жестокий бой вступили.

И как неприятельская пехота, которой было 3000, на наш корпус наступила, то наши немного пожались, понеже пехоты при себе не имели, однако ж его сиятельство князь Меншиков вскоре приказал нескольку шквадронам драгун против шведской пехоты спешить, да и с правого крыла коннице на них наступать, и по такому благорасположению жестоко от наших на пехоту стрелено, и потом был прежестокий бой, на котором в непрестанном огне три часа были, и помощию Божиею наши вящую силу взяли и так жестоко на неприятеля боем наступили, что вконец оного разорили, разве малая часть от конницы шведской ушла, а пехота вся осталась. Польские же нашей стороны войска на польское неприятельское войско с нашими нападали и оных прогнали, а с достальным войском воевода киевский в обоз засел, которого со всем войском на другой день королевское величество взял.

И так чрез милость Божию преславную викторию наши получили, что на месте неприятелей положено с 5000 человек шведов да с 1000 поляков и волохов, понеже на той потребе было неприятельского войска шведской драгунии 4000, да пехоты 3000, да поляков и волохов 20000 человек, из того числа что кроме помянутых побитых шведов живьем наши взяли, также что на той потребе взято пушек и знамен, барабанов и ружья, и сколько наших убито и ранено, тому при сем роспись.

Реестр, что во время вышепомянутой баталии взяли наши, также и королевское величество польский, шведов и поляков, и всякого ружья, и что наших убито и ранено. Наши взяли

офицеров шведских:

генерал от пехоты Мардофелд, который над шведским войском команду имел;

полковники:

Маршалк,

Миллер,

Горнов;

подполковники:

барон Горн,

Исендорф,

Мумонт,

Гилденштерн;

майоры:

барон Фелт-Опон,

Буш,

Шилинг,

Курси;


351

капитанов 23 человека;

поручиков 35 человек;

прапорщиков 18 человек;

адъютантов 4 человека;

ротмистров 1.

Всего офицеров 94 человека.

Урядников и рядовых: Красова, Мерлина, Маршалкова полков, рейтар и драгун 294 человека.

Пехоты:

французских двух региментов:

Мумелева 257 человек,

Функова 236 человек.

Итого французов 493 человека.

Саксонского Герцова полку 376 человек.

Шведского Горнова полку 503 человека.

Итого пехоты 1372 человека, в том числе барабанщиков 22 человека.

Всего офицеров и урядников 1760 человек.

Да королевское величество польский на той баталии взял:

капитанов 4 человека,

ротмистров 3 человека.

Да которые шведы пред баталиею и по баталии засели в город Калиш, и после баталии на другой день его королевское величество оных на акорд взял:

майор 1,

капитанов 8,

поручиков 14,

прапорщиков 6,

урядников и драгун 800 человек.

Да после баталии же на другой день его же величество взял во обозе польском воеводу киевского Потоцкого и со всеми его дивизиями, в которых многое число знатной шляхты. И всего взято в полон шведов, кроме поляков:

офицеров 142 человека,

урядников и рядовых 2 456 человек.

Итого 2598 человек.

Полковой музыки, что наши взяли:

трубачев 4,

гобоистов 5,

янычарских сурначеев 4.

Итого 13 человек.

Да на той же баталии взяли наши:

пушек полковых медных 3,

знамен 26,


352

литавр 3 пары,

барабанов 22

да солдатских фузей 400.

Да королевское ж величество взял:

польских знамен 54,

драгунских 5.

Наших на той потребе убито:

полковник 1,

майор 1,

капитанов 3,

прапорщиков 2,

урядников и рядовых 77 человек.

Итого убито 84 человека.

Да ранено:

подполковник 1,

майор 1,

капитанов 6,

поручиков 5,

прапорщиков 8,

урядников и рядовых 33.

Итого 54 человека.

Всего наших убито и ранено 138 человек».

Вышеписанная ведомость печатана на Москве лета Господня 1706 ноября в 14 день.

Мая в 21 день боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин приехал из Польши от государя.

Мая в 24 день, по указу великого государя, из Разряду посланы во все города государевы грамоты: велено ратных людей высылать, чтоб они приезды свои записывали в Серпухове и на Коломне. И по тому великого государя указу всяких чинов ратные люди в вышеписанных городах приезды свои записывали.

А для записки был в Серпухове думный дворянин Никита Савич Хитрой, а на Коломне окольничий князь Михаила Андреевич Волконский. А иные приезды свои записывали на Москве в Разряде. А начальные люди приезды свои записывали в Военном приказе.

Июня в 1 день повещали делать к валовому делу о работниках: в Китае и в Кремле делать вал и рвы копать. А июня 10 числа зачали делать и брали со всякого московского двора по 2 человека работников, и из городов брали ж. Так же делали Можаеск, Серпухов и Троицы Сергиев монастырь.

Из обоза от Стенжиц июня 9 дня, а на Москве подана июня 19 дня: «Известно нам здесь учинилось, что у вас на Москве немалый страх произошел от того, что стали крепить московские города, и то нам зело дивно и смеху достойно, что мы час от часу от Москвы дале,


353

а вы в страх приходите, которого в то время не было, когда неприятель у нас в глазах был во время Гродненской осады, когда мы в самом состоянии и в московских рубежах были, а ныне, при помощи Божией, в таком наше войско состоянии, что еще никогда такого не бывало, и неприятель не точию нас страшит, но и сам в весьма в великом страхе суть, а паче от Калишской преждебывшей счастливой баталии в непрестанном сомнении пребывает, у которого и такого намерения нет, и потому мочно вам рассудить и в безопасности быть, что не к нам неприятель приближился, но мы к нему, и не мы его боимся, но он нас. Чего ради настоящую страсть конечно надлежит вам отставить и, при помощи Божией, так же между собою веселиться, как мы здесь, яко имея еще, при помощи Божией, твердую надежду на счастие оружия царского величества, веселимся и временем путем подливаем. А что крепят у вас города, и то мочно рассудить, что лучше: осторожность ли или оплошность? Хотя и простая, однако ж русская старая пословица: «Осторожного коня и зверь не вредит». И тако извольте быть, при помощи Божией, в твердой надежде, оставя настоящую страсть, которой никогда вам имать не надлежит, уповая на милость Божию, паче ж на счастие оружия царского величества, но больше извольте быть благонадежны; также извольте быть в своей компании и веселитесь при сем не забывайте; особливо прошу вас, извольте почасту на мой Слободской двор ездить и веселиться, и о том строителя просите, чтобы скорее совершил, чтобы к нашему приезду поспел, понеже мы надеемся на милость Божию, что к будущей зиме сия война счастливо скончается, и с триумфом к Москве со всею армию надеемся придтить, ибо неприятель ныне весьма желает мира, который час Богу извольшу учинится».

Октября в 20 день из Смоленска изволил придтить к Москве царевич Алексей Петрович и изволил быть на болверках, и в то время была пальба пушечная с болверков. И изволил приказать боярам всякому по болверку, чтоб делали работные люди поскорей.

А из Азова писали к Москве, что казаки убили до смерти князь Юрья Володимировича Долгорукова. И тех воров атаман, оковав, прислан к Москве.

Ноября в 19 день царевич Алексей Петрович изволил смотреть начальных людей и царедворцев на Мясницкой улице, у Трехвальных ворот.

Да декабря в 4 день у Трехвальных ворот всяких чинов людям был смотр, изволил смотреть царевич Алексей Петрович, и по смотру сказано, чтоб никто с Москвы не съезжал до указа, а кто съедет, тому не без труда. А сказывал боярин князь Михайло Алегукович Черкасский.


354

Декабря в 5 день изволил придтить из армии, сиречь из полков, великий государь царь Петр Алексеевич, и того числа была на бол-верках стрельба пушечная.

Декабря в 22 день великий государь изволил смотреть начальных людей заполошных и царедворцев на Генеральном дворе.

А стольник Степан Петров сын Бахметьев с москвичами послан в низовые города.

Января в 1 день была на Царицыном лугу потеха огненная.

Января во 2 день, по указу государеву, велено московским чинам и низовым городам быть на его государевой службе в Казани с боярином князь Петром Ивановичем Хованским.

Марта в ... день, по указу государеву, была на Постельном крыльце сказка: велено ехать царедворцам по домам с Москвы, а первой статье велено быть на Москве.

А недорослей на Москве из городов всех, больших и малолетних, приводили к записке в Преображенский к государю царевичу Алексею Петровичу. Также и людей из боярских изо всяких домов приводили перед царевичем в Преображенский: их брали в солдаты.

Марта в 22 день с Москвы изволили пойтить в Петербурх царевны, также и бояре с женами.

А на Москве остался комендант господин князь Матвей Петрович Гагарин.

Марта в 24 день писал из Козлова господин князь Григорий Иванович Волконский, что послан был в Астрахань с казною Артемий Петров сын Игнатьев, и его на дороге убили до смерти низовые воры, которые бунтуют.

Апреля в 1 день сказано на государеву службу в Ряжский окольничему князь Михаилу Андреевичу Волконскому. Да с ним быть москвичам царедворцам коннице заоцким городам, для того что забунтовал Ивашка Афанасьев сын Булавин.

Ведомость с Битюга от Степана Бахметева, писана апреля в 29 день о воровских казаках булавинцах: «Единомышленные его 2000 человек, изошли оные воры по реке Битюгу, сведав, что мы пришли, и хотели быть на нас, и пришли в село Сатково на ту реку, и в том селе застали они, воры, Воронежского полка двух человек солдат, который полк при нас был в походе, и они, воры, оных солдат расспрашивали: сколько пришло солдат? И они сказали, что-де мы не знаем, сколько полков. Из того села, которые не хотят к ним, ворам, прибежали с ведомостью к нам, что такие-де воры к ним пришли и звали их с собою, идите-де в наши полки. И того дня они, воры, написав письмо воровское, прислали того ж села крестьянина, а в том письме пишут: «Господину Бахметеву. Ведомо нам учинилось, идете вы к нам в донские городки для разоренья; за что-де вам разорять, нам-де до вас дела нет, ни до бояр, ни до солдат, ни до драгун.


355

Мы стоим за веру христианскую, что-де почали в еллинскую веру веровать; нам только дело до немцев, и до прибыльщиков, и до неправых судей». И по их письму полководцы наши, советовав, чтоб их встретить, на другой день только с одною конницею из обоза пошли к ним навстречу, чтоб их не допустить до себя. И собралось нас всех 600 человек, и перешли реку Битюг, и отошли верст 15, и нашли на реке Курейке, увидели их верстах в двух, и сошлись на той реке. Их вор атаман Лука Михайлов съехався у той реки и говорил многое число с нами: «Зачем-де вы пришли?». И говорил те ж вышеписанные слова. И против его слов уличали их воровство, что они убили князь Юрья Володимировича. И они сказали: «Мы его за то убили, что-де он стал делать не против государева указу, и ныне-де мы стоим за правду». И стали говорить: «Будет-де вам с нами биться, мы-де с вами биться, как мед пить, готовы». И того у нас разговору было часа с два, и, стоя за рекою, в том разговоре почали чинить промысел и переправу у нас заставили многолюдством своим. И, призвав Бога в помощь, велели мы спешиться гранодерам и драгунам, и велели идтить к той переправе. И как почали сходить с лошадей, и они почали уступать от реки, и как перешли наши реку, учинился от них, воров, напуск всеми людьми и окрик великий: их было всех 2000 человек, а нас было только 600 человек. И как мы перебрались за реку и крикнули на них, воров, и Божиею милостию их, воров, с поля сбили и рубили их на двадцати верстах: рубленных 108 человек да живьем взято 146 человек, и в том числе донских казаков 36 человек, а те все беглые крестьяне. И на том бою ранены москвичей 5 человек, полуполковник Гыгалан».

С Битюга ведомость послана апреля в 30 день, а на Туле подана мая во 2 день.

А вор Булавин в двух тысячах пошел в Черкасский.

1708 года августа в 30 день была за Смоленском баталия: посы-лано от нас 4 батальона тысячи с три, а шведский генерал стоял с пятью тысячью, и бой начался на первом часу, а пришли наши, и за помощию Божиею те неприятельские полки побиты, и многих взяли в полон, и их рубили до палаток, и, не утерпя того, швед с немногими пришел сам, и его было самого взяли. И о том в Смоленске был благодарный молебен сентября во 2 день; из пушек была стрельба великая.

Ноября в 11 день черкасский гетман Иван Степанов сын Мазепа изменил государю нашему, уехал к шведу с небольшим войском из Батурина, а в городе и в замке оставил сердюков. Они по злому его умыслу заперлись и князь Александра Даниловича в город не пустили, и он посылал к ним многажды, чтоб город отперли, и они не послушали, и стали палить из пушек, и тот город взяли приступом, и вырубили, и выжгли.


356

А швед с войском пришел тут в малороссийские государевы города.

А гетмана выбрали в Глухове иного.

А морозы были великие, многие на дорогах помирали, также и снеги были глубокие, а вода была великая на Москве, под Каменный мост под окошки подходила, и с берегов дворы сносила, и с хоромами, и с людьми, и многих людей потопила, также и церкви потопила, и у Ивана Воинственника за Москвою рекою церковь Божию потопила, вновь святили.

1709 года июля в ... день пришла из армии почта к Москве, и того числа была пушечная стрельба со всех болверков, для того из лагеря от Полтавы в 27 день июня в письме властной рукой его царского величества ко благороднейшему государю царевичу писано:

«Объявляю вам о зело превеликой и нечаемой виктории, которую Господь Бог нам чрез неописанную храбрость наших солдат даровати изволил, с малою войск наших кровию, таковым образом.

Сего дня на самом утре жаркий неприятель нашу конницу со всею армиею конною и пешею атаковал, которая хотя зело по достоинству держалась, однако ж принуждена была уступить, только ж со великим убытком неприятелю. Потом неприятель стал во фрунт против нашего лагеря, против которого тотчас всю пехоту из транжамента вывели и пред очи неприятелю поставили на обоих фланках, что неприятель, увидя, тотчас пошел атаковать нас, против которого наши навстречу пошли и тако оного встретили, что тотчас с поля сбили, и знамен и пушек множество взяли. Тако ж и генерал-фельдмаршалк господин Реншилт, купно с четырьмя генералами, а именно: с Шлифинбахом, Штакелбергом, Гамилтоном и Розеном, тако ж первый министр граф Пипер с секретарем Цадерсгелом в полон взяты, при которых несколько тысяч офицеров и рядовых взято, о чем подробно вскоре писать будем, а ныне за скоростию невозможно. И единым словом сказать, вся неприятельская армия Фаетонтов конец восприяла. А о короле еще не можем ведать, с нами или со отцами нашими обретается, а за достальными разбитыми неприятельми посланы господа генералы-поручики князь Голицын и Боур с конницею. И о сей у нас неслыханной новине воздаем мы должное благодарение победодателю Богу, а вас, и господ министров, и всех наших с сею викториею поздравляем. Приведен еще князь виртенберский, сродственник самого короля шведского».

Получено и печатано в Москве 1709 года июля в 4 день, а прислано к Москве июля 2 числа.

А молебны, и звоны, и пальба пушечная была чрез целую неделю.

В письме его царского величества ко благороднейшему государю царевичу, лейб-гвардии с господином подполковником князем Долгоруким от Полтавы в ... день июля писано продолжение оного,


357

что еще после бывшей июня в 27 день баталии недалеко от Полтавы меж его царского величества и оставшимся неприятельским шведским войском учинилось.

«Как его светлость князь Меншиков 28 июня за неприятелем вслед пошел, то хотя он великое прилежание в том чинил, однако ж неприятеля, который оставя большую часть своего багажу наскоро к Днепру бежал, не мог прежде 30 июня нагнати, которого числа оный недалеко от Переволочны в зело крепком месте под горою при Днепре стоящего обрел, и от взятого в полон полкового квартермистра и нескольких волохов уведомился, что король шведский до того за три часа с несколькими стами конных чрез Днепр переправился с великою трудностию, и генерал-майоров Шпара и Лагеркрона с собою взял, генерала же Левенгоупта с оставшимся от побитой армии войском по сей стороне Днепра оставил, понеже за скудостию судов переправитися не могли. И то усмотря, повелел его светлость генерал князь Меншиков без потеряния времени обретающемуся под своею командою войску, которого не больше 9000 было, к неприятелю приближитися, и понеже оный от полоненников уведомился, что неприятели может быть на договор сдадутся; того ради он посылал к той сдаче их наговаривать и при том им объявить велел, чтоб они, рассудя, что все убежище и спасение у них пресечено, сдались, в противном же случае они не ожидали б себе квартиру или пощады, но все побиты будут. И после того неприятели генерала-майора Крейца, полковника Дукера, подполковника Траут-Фетера и генерала-адъютанта графа Дугласа к его светлости прислали и о акорде трактовать велели, который, по некоторым разговорам, тотчас и учинен и от его светлости князя Меншикова и генерала Ловенгоупта подписан, по которому неприятели, состоящие еще, паче всех чаяний, с лишком в 6000 вооруженных, большая часть кавалерии, ружье свое, яко воинские полоненники, положа, сдались, и оное, еще того ж дня, купно со всею артиллериею и принадлежащею к тому воинскою казною, канцеляриею и со всеми знаменами, штандартами, и литаврами, и барабанами, генералу-лейтенанту Боуру отдали.

Изменник же Мазепа еще за несколько часов прежде короля, купно с некоторыми из своих изменнических единомышленников, чрез Днепр перешел; многие ж из оных сдались и просили у его царского величества милостивого прощения. А куды он, Мазепа, ушел, того еще неведомо, однако ж уповаем, что он своего заслуженного наказания не уйдет.

И тако, Божиею помощию, вся неприятельская, толь в свете славная армия, его царскому величеству в руки досталась; ибо от оной, кроме немногих сот, которые с королем чрез Днепр перешли, никто не убежал, но все его царского величества победоносному оружию сдатися принуждены.


358

Его царское величество сам высокою своею особою изволил пойти за уходящими неприятелями июня в 30 день и пришел туда при самой сдаче тех неприятельских войск.

За королем шведским несколько тысяч человек регулярных и нерегулярных войск посланы чрез Днепр, и везде такие учреждения учинены, что и оный такожде трудно убежати может; ибо уже наши часть людей, при нем сущих, нагнали, и с двести из оных побили, и со сто человек с генералом-аудитором и войсковым цалмейстером в полон взяли.

А что от неприятелей при том пушек, штандартов, знамен, тако ж и прочего в добычу получено, о том следует роспись»*.

 

 * Роспись опущена Д. Языковым. — Примеч. ред.